Антоновский сообщил, что Умила пропала в самом начале карнавала, в день так называемой «Первой Ночи». Девушка отправилась на невинную экскурсию в Каньон Грозы.
Глиссер, который, кроме нее, вез еще сотню туристов, потерпел аварию у Водопадов Творения и рухнул на брюхо. «Рухнул», впрочем, это сильно сказано, скорей уж плюхнулся с не самой большой высоты и, пропахав широкую колею вдоль берега реки, ткнулся носом в скалу. Никаких серьезных травм ни у пассажиров, ни у водителя, который обязательно сопровождал роботизированные глиссеры в Исанавии, не случилось. За неудачниками тотчас был послан второй глисс, и всех туристов благополучно доставили в город.
Всех – кроме Умилы и ее компаньонки Марии Некрасовой. Каким-то невероятным образом в суматохе возвращения этих двух экскурсанток потеряли.
Хватились их почти сразу и отправили к водопадам поисковую группу, состоявшую из следопыта и врача. Последний присутствовал на всякий случай – вдруг неразумные девицы умудрились упасть на ровном месте, перенервничать или замерзнуть вопреки довольно-таки теплой погоде (по сообщениям синоптиков было плюс 20 по Цельсию). Всем на тот момент казалось, что потеряшки попросту заблудились и совсем немножко опоздали на спасательный рейс.
В принципе, подобное было возможно: в этой не до конца облагороженной местности царил непроглядный мрак. Каньон Грозы был вечно погружен в тень окружающих гор, да и отсутствие солнечного света в «Первую Ночь» путало человеческие чувства. Водопад и дорожки, разумеется, подсвечивались, но иллюминация была неяркой, чтобы не портить общее впечатление дикости. Стоило сойти с дорожек – и все, уже не видно ни зги.
Поспешные поиски результата не принесли. Через три часа подключились местные силы правопорядка, и началось расследование. Опросили экскурсантов: все утверждали, что после аварии видели Умилу и Марию живыми. Антоновская вела себя вызывающе, скандалила и ругалась, грозя всеми карами бракоделам, выпустившим «негодный глисс». Этим она привлекла к себе внимание. Компаньонка пыталась ее образумить. В итоге Умила затихла, и окружающие, как только резкие вопли перестали их раздражать, с радостью предпочли выкинуть скандалистку и ее подружку из головы. Что дальше с ними случилось, куда они делись, никого не волновало.
Один турист, правда, заметил краем глаза, как две «
Короче говоря, официальное следствие моментально зашло в тупик, и Антоновскому ничего не оставалось, как продолжать собственными силами. Он предпочел нанять голографиста и, как теперь казалось Вольгерду, не одного, а целую россыпь психометристов и голосталкеров.
Разумеется, Борич поинтересовался, почему запрос направили на Землю. Неужели в системе Ассадиры не нашлось сталкера, способного обнаружить пропавших? Все-таки исконные авторы голосталкинга -эриданцы-робжипты – обитали поблизости, а путь с Земли занимал двое суток.
Антоновский ответил, что предпочитает бывших соотечественников всем прочим. Русскоязычных выпускников Института прикладной психологии имени Карла Прибрама (*
- Считайте это моей причудой, - добавил он в конце. – Мы не ждем у моря погоды, мы действуем, но вы нужны для координации. Ситуация у нас серьезная, и боюсь, не разрешится в пару дней.
Что ж, Антоновский поступил верно, обратившись не к простому детективу, а к специалисту широкого профиля. Голографический психосталкинг – отличный способ нащупать порядок среди хаоса. Вольгерд проникся сочувствием к несчастному отцу и вылетел на космодром Восточный…
*
...Выйдя из душа и сменив одежду на чистую, Вольгерд достал из саквояжа планшет, подключил его к смарт-сингулярности по личному паролю и устроился в кресле-мешке у ложного иллюминатора.
То, что иллюминатор ложный, он догадался не сразу, а когда сообразил, что окно попросту транслирует картинку причала в секторе «синеоких», потерял к нему интерес. Может, при иных обстоятельствах Вольгерд и уделил бы космическим видам чуть больше внимания, все-таки это тоже информация, пусть и в спорной подаче, однако сейчас на это не было времени. Он и так запоздал с первичным анализом.
Прежде всего он собирался изучить во всех подробностях место потенциального преступления.
Каньон Грозы или, как его помечали на картах в последние годы, Каньон Грозного Яхве был местом, куда ежедневно возили туристов во время карнавала, поэтому его обустроили по всем правилам: обнесли по периметру силовым заграждением, препятствующим всякой живности проникать внутрь незваными, и проложили дорожки с указателями на каждом шагу. Потеряться там было затруднительно. И естественно, преодолеть загородку без транспондера тоже было невозможно (у туристов индивидуальных транспондеров не было – один такой стоял на глиссе).
Силовые установки в тот день работали исправно, сбоев не фиксировалось, поэтому обе увлекшиеся прогулкой девицы обязаны были оставаться в каньоне до тех пор, пока их оттуда не вывезут. Периметр под напряжением не позволил бы им выйти, однако в пределах охраняемой зоны их так и не обнаружили – ни их следов, ни бездыханных тел. И надо ли добавлять, что посторонних (частных) глиссеров над каньоном в тот день также не пролетало?
Это походило на классическое «исчезновение из запертой комнаты» и было вызовом для детектива. Вольгерд очень хотел обнаружить лазейку, через которую ускользнули девицы, и, конечно же, самих девиц. Желательно живыми и здоровыми.
Рассматривая карту, снабженную панорамами, и перечитывая в энный раз присланные заказчиком полицейские отчеты, он поймал свое первое видение. Гостиничный номер пропал, и Вольгерд оказался в незнакомом месте.
ение
Погружение в прошлое у каждого сталкера походило индивидуально. У Вольгерда это было похоже на вспышки: обрывки сцены выплывали из темноты, постепенно сливаясь и образуя живую картину. Он видел окружающее глазами персоны, с которой обретал полноценный контакт.
Задыхающийся голос Умилы долетел до Вольгерда как сквозь толстый слой ваты. Саму Умилу он пока не видел, перед его взором (взором его голографического контакта) по-прежнему мелькали только горные кручи на фоне пылающего заката и камни, но интонации – грубоватые, раздраженные, пусть и приглушенно-невнятные – он опознал безошибочно. Он слышал, как разговаривает дочь Антоновского в присланных ее отцом роликах-сториз. Он прокручивал их совсем недавно по дороге в Лунополис. Заказчик по его просьбе переслал ему все биометрические слепки, какие сумел достать.
Второй женский голос Вольгерду был незнаком. Он предположил, что это компаньонка Мария Некрасова. Про эту девушку сведений у него не имелось, Антоновский не счел нужным распространяться о наемной работнице, и в предварительном пакете сообщений лишь упомянул ее имя.
Вольгерд невольно пожалел Некрасову: служба у стервозной хозяйки была не сахар. Даже сейчас, оказавшись в опасности, Умила думала лишь о себе, неспособная заглянуть в будущее на два шага вперед.