- Будут служебные рейсы.

- На служебных «синеокие» людей не возят. Я отработал на станции три вахты, и ни разу подобного в межсезонье не случалось. Если бронь на их корабль не выкупят для вас, она попросту пропадет, и господин Антоновский останется с проблемой один на один.

- Сколько кандидатов побывало здесь до меня?

- Трое точно были, и для каждого из них выбрали отдельного сопровождающего со станции. Может, среди дипломатов и ученых тоже были такие, об этом я судить не берусь, а из нашей среды я знаю троих, кто взял подработку, как я. Все они благополучно спровадили своих кандидатов на Землю. Последний улетал буквально перед вами, на вашем шаттле, вы наверняка столкнулись в шлюзе.

В шлюзе Вольгерд ни с кем не сталкивался, так как потоки прибывающих и отъезжающих были разделены, но в целом мысль Сулейманов оформил доступно. В том, что Антоновский устроил кастинг, не было ничего удивительного, однако Вольгерду представлялось странным, что старт на Навинию назначили под самый край «транспортного окна», все-таки речь шла об угрозе жизни любимой дочери, и сорвись поездка, сложностей не избежать. Конечно, если Антоновский запутывал следы, петляя словно заяц по снежному полю, то это многое объясняло.

- Значит, мои конкуренты споткнулись на собеседовании? – проговорил Борич, рассматривая длинный хвост из пассажиров, оформлявшихся на заселение в отель. – Тем не менее, кто-то еще может лететь вместе со мной.

- Нет, - сказал Сулейманов с напрасной уверенностью. – Код от брони уже у меня, а дубликатов «синеокие» не выдают. Понятия не имею, в чем там у моего клиента сложности, но у вас есть неплохая возможность переписать условия контракта в вашу пользу. Вы его последний шанс, не прогадайте!

Вольгерд был совершенно не согласен, что кастинг окончен и не продолжится на Навинии среди вышедших в финал. Он бы именно так и поступил: путать врагов, так до конца! Пусть ломают голову, кто именно станет искать Умилу Антоновскую, слежка за всеми сразу распыляет ресурсы. Но космическому монтажнику подобное, конечно, в голову не пришло.

- Вот ваша анкета, - Сулейманов неожиданно молниеносным движением всунул ему в нагрудный карман кристалл для хранения записей, - ознакомьтесь с вопросами заранее. Это не по правилам, но никто не узнает, если вы сами не проболтаетесь. Я уверен, что вы подберете правильные ответы.

- Большое спасибо, Михаил.

Вольгерд был искренне тронут. Конечно, все это не имело никакого значения, но само желание помочь незнакомому человеку подкупало.

Борич пропихнул кристалл подальше, чтобы тот нечаянно не вывалился, и достал из того же кармана паспортный чип, исполненный на отдельном носителе с голограммой. Нанесённые на кожу идентификаторы он терпеть не мог, поскольку они ассоциировались у него с собачьими чипами, но некоторые это находили очень удобным.

- Я вернусь через… – Сулейманов снова взглянул на часы, встроенные в рабочий браслет, - ну, давайте через пять часов, чтобы произвести запись предварительного собеседования. Вам хватит, чтобы отдохнуть, пообедать и подготовиться?

- Вполне, - согласился Вольгерд, подавая свой документ роботу с личиной миловидной девушки, облаченной в шелковое кимоно.

Расставаясь, они с монтажником пожали друг другу руку, чего не сделали при знакомстве.

2\2

2\2

Глава 2/2

Номер в безымянном отеле (на брелоке, отпиравшем дверь, значилось просто «Отель», что, видимо, и являлось названием – все равно другого тут не имелось) был комфортабельным, и это контрастировало с тем, что Вольгерд видел раньше. В туристическом сегменте дизайнерам удалось нащупать незримый баланс между роскошью и уютом, не забыв при этом отдать дань техническому оснащению, соответствующему второй половине 22 века.

Он с тоской посмотрел на манящую земную кровать, оборудованную ремнями безопасности на случай невесомости и встроенным пультом, регулирующим твердость матраса, температуру подогрева и подсветку, но было очевидно, что сну придется подождать. Работа требовала сосредоточенности, и для этого надо было встряхнуться.

Раздевшись, Вольгерд прошел в сухой душ, где наконец избавился от усталости, замедлившей его реакции.

Старт в земном шаттле он перенес стоически, да и перегрузки, которыми его пугали, оказались не настолько страшными, какими он их воображал. По дороге в Лунополис тоже все прошло штатно, но вот дальше началось форменное безобразие. Корабль, везший пассажиров на «Дружбу», явно знавал лучшие времена, и сразу после вылета из Лунополиса на его борту случилась поломка. Вольгерд собирался немного вздремнуть, а после, на свежую голову, провести первичный анализ данных, но его выбила из колеи внезапная невесомость, а когда он вновь обрел привычную тяжесть и ориентацию в пространстве, началась незапланированная борьба с собственным организмом, не желающим усваивать антирадиационное лекарство.

Наверное, если б он предвидел этот кошмар, то отказался бы от заказа, но Вольгерд никогда прежде не летал на космических кораблях, а поразмыслить над потенциальными угрозами здоровью на ум ему как-то не взбрело. Потом пенять на недогадливость стало поздно.

Запрос на его услуги поступил из Ассоциации голографических сталкеров и психометристов за сутки до старта. Вольгерд в тот момент находился на перепутье, старые дела он завершил, а новые то и дело срывались. Полностью оплаченный перелет на знаменитую «планету богачей» в системе Эпсилона Эридана, о которой шло столько разговоров, показался ему соблазнительным – сам бы, без повода, он туда никогда не попал. А повод был веским: в заповедных горах потерялась молодая женщина, дочь «короля карнавала» Станислава Антоновского.

Вольгерд чувствовал, что сможет помочь, и согласился. История исчезновения Умилы Антоновской, незамужней девицы 29 лет, была загадочной и оттого особенно интересной. Инцидент случился накануне церемонии открытия двадцать четвертого карнавала «Петля Ассадиры».

Карнавал на Навинии – это безбрежный праздник, ради участия в котором с Земли специально приезжали толпы любителей острых ощущений и новизны. Он посвящался любопытному астрономическому явлению, получившему название «эффекта Иисуса Навина». В Ветхом Завете имелся эпизод, когда легендарный полководец Иисус Навин, огнем и мечом завоевывающий для израильских племен Землю Обетованную, попросил у Яхве остановить солнце, чтобы добить противника, не прерываясь на ночь, и бог исполнил эту просьбу. На Навинии в средних широтах случался похожий фокус, причем регулярно, дважды в год.

Солнечная петля Ассадиры растягивалась на четырнадцать местных суток. Все начиналось с длинной ночи. Потом светило показывалось, но поднималось невысоко. Оно выписывало кренделя у горизонта, радуя зрителей тремя восходами и тремя столь же стремительными закатами за сутки, летая по небосклону, словно мячик для пинг-понга. Континент в это время погружался в цветистые сумерки, а небо непрерывно горело всеми оттенками оранжево-красного. На пятый день Ассадира замедлялась, неспешно возносилась в зенит и уже там принималась совершать пируэты, мотаясь туда-сюда, спускаясь и снова упираясь в зенит. В период ее танца ночь вообще не наступала, и это длилось трое суток, а затем на такой же срок повторялась знакомая суета у горизонта. Наконец, нарисовав последнюю петлю, Ассадира закатывалась окончательно, передавая бразды правления наполненной светом звезд бархатной ночи. Роскошная темнота длилась все те же трое суток, а на четвертые (или четырнадцатый день «Петли») наступал рассвет, и все приходило в норму до следующего сезона.

«Эффект Иисуса Навина» ученые связывали с уникальным вращением планеты вокруг собственной оси и вокруг звезды. На Земле подобное увидеть невозможно, так как наша орбита имеет правильную форму, и скорость оборотов стабильна на всех участках, а вот на Меркурии феномен наблюдается. По понятным причинам туристам на ближайшей к Солнцу планете делать нечего – зажарятся, но резко континентальная Исинавия в осенне-весенний периоды оставалась приветливой к людям, и потому желающих поглазеть на эффектную солнечную петлю активно зазывали к Ассадире.

Станислав Антоновский первым додумался превратить небесное шоу в карнавал, чем заслужил неофициальное прозвище местного «короля». Благодаря ему путешественники могли оторваться на Навинии по полной программе. Запретных удовольствий в ее столице Исинавии, так и не вошедшей в земную юрисдикцию, было хоть отбавляй, никаких ограничений для пресыщенных отпрысков богатых семей там не существовало. В ход шли самые передовые вирт-технологии, способные доставить радость как непритязательной публике, так и отъявленным головорезам, садистам, маньякам всех видов и игрокам без тормозов, просаживающим состояния. Тотализаторы, публичные дома, гладиаторские бои, битвы стенка на стенку, гонки по бездорожью и всевозможные злачные места, где любой каприз исполнялся до бессовестности буквально, открывали двери всем, у кого хватало денег – а цены там были, разумеется, соответствующие.

К чести Антоновского, львиную часть развлечений все-таки составлял типичный обывательский продукт: экзотик-туры, экскурсии, парки аттракционов и – вишенка на торте – музыкальное шоу «Прощальный луч» с самыми модными исполнителями. Шоу проходило в Третью Ночь Прощания и знаменовало закрытие карнавала, после чего все гости поспешно покидали планету. За солнечной петлей в Исанавии наступала (в зависимости от сезона) суровая зима или испепеляющее лето. Жизнь замирала, а немногочисленные резиденты перебирались в убежища.