Силия умерла, а Кейси была под защитой. С ног до головы аккуратно обтянута антикожей, с защитными очками на лице, с тщательно закрепленным биомонитором, чтобы он не упал в воду. Отравленную.

Тогда она использовала токсиметр. Доверилась его показателям. Ее ошибка не в том, что она поверила прибору, а в том, что положилась на людей, работающих с ним.

Человеческий фактор.

Коптербот доставил ее в посольство, как и было приказано. Кейси выяснила геолокацию Дэвида Мизухары. Хотя бы в этот раз он был дома.

Она открыла голоприложение в Интрафейсе и нажала кнопку «вход».

Неподвижная капсула не обнаружена. Продолжить?

ДА.

Предупреждение!

Свободный голопроход без поддержки стазиса, увеличивает риск остановки сердца.

ОТМЕНИТЬ?

Я осознаю риски и принимаю их.

ПРИНЯТЬ!

IIII IIII IIII IIII IIII IIII IIII IIII I

IIII IIII IIII IIII IIII IIII IIII IIII I

ОН, БЕЗВОЛЬНО ОБМЯКШИЙ, сидит, уронив голову на руки. Вилка все еще звенит по полу. Я бросаюсь к нему, опускаюсь на колени.

– Что случилось?

Тянусь к его руке.

– Отойди.

– Но…

– Отойди.

Убираю руку, беспомощно смотрю на него.

Герой медленно, позвонок за позвонком, поднимает голову. Его глаза стекленеют от боли. Вены на руках и шее вздуваются.

Приступ проходит так же, как появился: без предупреждения. Парень учащенно дышит, свесившись со стула. Качает головой, словно стряхивая наваждение.

– Что болит? – требую я.

– Ничего, – отвечает Герой.

Мой пылающий взгляд заставляет его уступить:

– Голова немного.

Чутье подсказывает, что это не в первый раз. Парень не удивлен и даже разговаривает со мной сквозь боль.

– Когда это началось?

Он молчит.

– С тех пор как я вернулась?

Кивает.

«С тех пор, как я разбила весло о твою голову».

Дотрагиваюсь до его лба и поправляю челку. Снаружи все хорошо. Меня беспокоит, что внутри. Может быть сотрясение, если наш мозг одинаково устроен. А если нет и внутри черепа провода и аппаратура, то я могла сломать то, что само не восстановится.

Как спросить, чтобы не проговориться?

– Кроме боли… как ты чувствуешь себя психологически?

– Вроде, появились ли у меня воспоминания?

Киваю. Парень отрицательно качает головой. Его взгляд натыкается на вилку. Он поднимает ее.

– Герой…

Он хранит секреты от меня. Я это чувствую. Не мне судить, но если буду знать его правду, то смогу помочь. А если парень узнает мою, то не сможет вернуться к прежней жизни. Кей украла у меня мой мир. Я не стану поступать с ним так же.

– Скажи мне, что с тобой, – тихо прошу я.

Его честность одерживает верх.

– Я слышу голоса.

Кровь застывает в жилах при воспоминании голоса Кей!

«Найди меня».

– Что они говорят? – отваживаюсь на новый вопрос.

– Останови ее, – он судорожно сглатывает. – И в снах я… вижу лицо.

Его пальцы двигаются так, как будто хотят вылепить это лицо из глины. Глины у нас нет. Протягиваю лучшее, что есть под рукой – нож для масла.

Герой колеблется.

– Испорчу стол.

– К черту его!

Он вонзает острие ножа в деревянную поверхность. Появляется изображение лица мужчины. Мне нравятся угловатые черты. Но эти слишком угловатые, похожие на скелет. Простота рисунка вызывает подозрение. Еще одна тревожащая вещь? Насколько хорош его грубый рисунок? Программа парня – источник многих талантов. Для чего он был создан? Останови ее. Слишком ли самонадеянно думать, что «ее» – это я? Зачем кому-то меня останавливать?

Снова перевожу взгляд на стол. Наверное, Герой смущен своим умением рисовать, потому что молчит. Мы смотрим на лицо вместе.

Я не выдерживаю первой:

– Кто это?

Герой опускает нож.

– Не знаю.

– Тогда как ты нарисовал?

– Не знаю.

– То есть ты не помнишь кого-то похожего? Может, из прошлого?

Фальшивого прошлого, но, возможно, там скрыты ответы.

– Нет. Си…

Парень раскачивается на стуле.

– Что, если у меня нет прошлого? Что, если? – повторяет он, чувствуя мое сопротивление. Его лицо бледнеет. – Просто подумай сама. Что, если у меня никогда не было имени?

«Это невозможно, – так бы я ответила раньше. – У каждого есть имя».

Теперь понимаю: я многое воспринимала как должное. Однако, казалось бы, простые, доступные для всех вещи – имя и прошлое – нам не гарантированы. Если они нам даются, на то есть причина.

Кей контролировала меня через воспоминания. Они поддерживали меня, когда я думала, что все кончено. Они напоминали мне, кем я была. Кто я сейчас. И кем могу стать. Я – машина, они – топливо. Они заставляют «найти Кей». Если мой уровень счастья не позволит выполнить команду, мои воспоминания будут держать в вечных заложниках идеи о потерянной сестре.

Возможно, то, что должен выполнить Герой, не требует воспоминаний. Или его разработчик не стал заморачиваться функцией безопасности.

Гнев закипает в груди при мысли: то, кем мы являемся, определяет то, как другие намерены использовать нас.

Несправедливо.

Особенно когда Герой с ужасом в голосе говорит:

– Я спрашивал себя все время. Если бы не твой вопрос, я бы даже не понял, что у меня нет имени. Иногда… Не могу вспомнить, как раньше вел себя и разговаривал.

Нет воспоминаний… Нет личности. Я помню, как Герой в день нашей первой встречи менялся: нервный – скептически настроенный – мрачный.

Его внимательность – постоянная черта. Но все остальное, как я теперь вижу, не было стабильным.

Парень сильнее раскачивается на стуле.

– Прости, – выдает он.

– Что вдруг?

Его извинения злят. Мы не виноваты. Мы созданы с недостатками.

– Иногда… – продолжает он, – я думаю обо всем этом с твоей точки зрения. Три года на острове. В одиночестве. Ты, должно быть, была так счастлива в тот день, когда я появился на берегу, – парень печально улыбается. – А оказалось, мне нечего предложить. Ни целей, ни прошлого.

– Герой…

– Трудно жить для себя, если себя не знаешь. Но я знаю тебя. Ты была рядом в тот момент, когда я проснулся. С целью и сильная. Ты заставила меня хотеть жить для тебя. И для тебя я хочу…

Он отводит глаза в сторону, как будто мой взгляд причиняет ему боль.

– …хотел бы быть всем, на что ты надеялась, и даже больше.