Вишневое фруктовое мороженое быстро тает. Платье с блестками обтягивает мое тело, как вторая кожа. Рука Кей поддерживает меня, когда мы спускаемся по белой лестнице к морю. Приятные сны.

Просыпаюсь со слезами на глазах, вытираю их и иду на кухню. Завариваю чай, словно сегодня обычный день. Мои руки дрожат. Последний день. Дверь открывается. Проливаю чай мимо кружки. Оглядываюсь и вижу в дверях Героя, взъерошенного от ветра, в той же одежде, что и вчера.

– Где ты…

Его губы оказываются на моих прежде, чем успеваю закончить фразу. Я отвечаю на поцелуй. Он поднимает меня на руки. Мы у столешницы, под ней, на ней. Наполовину раздетые. Ритм неровный, как осколки наших звуков, которые мы не в силах сдержать. Поверхность стола врезается в копчик, ногти впиваются в его плечи, когда нас почти одновременно накрывает волна наслаждения.

– Ты в порядке? – первое, что произносит Герой, после того как вновь обретает способность дышать. Его голос слаб. Он уперся лбом в мое плечо.

– Даже лучше, – выдыхаю я.

Мы крепко прижимаемся друг к другу, словно ищем поддержки. Пусть нам сейчас не хватает воздуха и трудно дышать. Это временно.

– Как такое может быть? – шепчет Герой.

Он приподнимает голову, чтобы взглянуть мне в глаза. Его растерянность болезненно отзывается во мне.

– Ты и я… Мы оба чувствуем себя такими настоящими.

– Мы и есть настоящие, Герой.

– Но люди…

Я прижимаю палец к его губам.

– Не думай о них.

– Но я должен. – Он убирает мою руку. – Если ты решишь разбудить их, я остановлю тебя. Убью тебя. Хуже всего то, что я не знаю, на что способен, Си.

Он начинает дрожать.

– Просто не знаю.

– Тсс…

Обнимаю его голову и притягиваю к груди. Его слезы согревают кожу.

– Все в порядке, – успокаиваю я, хотя у самой сердце сжимается в груди при фальшивых воспоминаниях о Кей.

Мы похожи: Герой и я. Все, что мы можем, – это сопротивляться тому, что не в нашей власти. Чувствовать как можно больше и продолжать жить.

– Все хорошо, милый.

– Абсолютно согласна, – Ты-я катится через дверь в гостиную.

Я смотрю на нее.

Герой смеется сквозь слезы. Настоящий смех. Обычная жизнь. Андроид, получающий удовольствие от нашей наготы, и слезы по тем, кто нас создал.

Мы медленно разнимаем руки. Еще медленнее одеваемся, желая продлить момент. Я завязываю пояс штанов, он останавливается со свитером в руках. Его взгляд блуждает.

– Герой?

Он натягивает свитер, взлохмачивая свои волосы, переводит взгляд на меня.

– Пойдешь со мной прогуляться?

Честно говоря, хочу остаться. В доме я под защитой. На расстоянии от моря, пусть и коротком. Оправданное желание сохранить свой дом, свою жизнь.

Но Герою, видимо, нужен свежий воздух. Открываю дверь кухни и говорю:

– Веди!

Герой выходит, остановившись на миг, чтобы пропустить Ты-ю. Она катится следом.

– Ты-я, ты не против, если мы пойдем без тебя? – спрашивает он.

Ты-я жужжит.

– Она не отвечает на вопросы, – объясняю ему.

– Оставайся здесь, – обращаюсь я к ней.

Ты-я недовольно мигает, но останавливается, пропуская нас.

Мы проходим мимо скал за домом, через мягкую глину, затем через сланец. Густой туман ограничивает видимость до метра. Герой продвигается на удивление быстро, будто эта тропа ему хорошо знакома.

– Как ты думаешь, для чего я сделан? – небрежно спрашивает он через несколько минут.

Пытаюсь дать столь же небрежный ответ.

– Не знаю.

– Ты создана, чтобы найти и разбудить сестру.

– Да.

– Твое предназначение – будить людей. Мое – убить тебя.

«Ты этого не знаешь».

Хотя ему больше некого убивать.

– Почему? – вновь допытывается он.

Отвратительная тема, но радуюсь, что мы, по крайней мере, свободно говорим об этом.

– Не знаю. Может, человек, который придумал тебя, не хотел, чтобы проснулись все.

– Тогда он – засранец.

– Мы не знаем, на что мир…

Я замолкаю, ища подходящее слово.

– …был похож. Может, люди обозлились, а тот, кто тебя сделал, творил добро.

– Не надо меня успокаивать, Си.

В его тихом голосе послышался скрежет. Я открываю и закрываю рот, чтобы добавить что-то еще.

– Прости, – одновременно произносим мы, замолкаем и снова: – Просто…

Я улыбаюсь:

– Джоули, у нас бардак в голове.

Герой качает головой.

– Это у меня бардак. Я даже не запрограммирован на правильный язык.

– Правильный язык?

– Да. Ты говоришь непонятные слова. Например, джоули.

– А может, Джоуль – мой тайный любовник? – поддразниваю я.

Мы обходим сланцевый риф. Несколько секунд Герой молчит.

– Неужели? У тебя есть тайный любовник?

– Был, – поправляю я. – И я… Вернее Силия… у нее было много парней.

– А я уже обрадовался, что здесь мне нет равных.

– Считай, тебе повезло, что мы на острове.

Герой смеется.

Мы приближаемся к скале. В такие дни, как сегодня, ее верхушка не видна. Только пятно из серого облака и камня. Неоново-оранжевая веревка – единственное, что разрушает монохромность пейзажа.

Ловлю себя на мысли: всегда ли хребет был хребтом или когда-то он служил какой-нибудь практической цели. Для горы он слишком узкий, но, может, это была…

«Ограждающая дамба, – мысль приходит внезапно. – И склепы на другой стороне раньше были домами. В них жили люди. Девятьсот восемьдесят девять лет назад.

Какая жуть! Пробегаю языком по зубам, чувствую налет.

– Повернем назад?

– Если хочешь, – говорит Герой.

Что-то в его голосе рождает сомнения:

– А что ты хочешь?

«Не спрашивай меня», – просил он вчера вечером, когда я задала ему тот же вопрос.

– Забраться наверх, – отвечает он.

– Ради забавы?

– Почему бы и нет? Если пляжная йога – твоя фишка, то скалолазание может быть моей.

Что ж, добавим экстремальные виды спорта к нашему списку обычных развлечений.

– Хорошо, – хватаю веревку. – Но после желаю получить массаж плеч.

– Договорились.

Он берет другой конец веревки.

Я давно не была на скале, мои мышцы ослабли. С трудом достигаю вершины. Возможно, нормальный человек от такого восхождения умер бы. Вспомнились слова Кей. «Мы спроектировали тебя механически более прочной, чем человек».

Сколько раз я падала? Больше, чем хочется помнить. Больше, чем костей переломано, но они всегда заживали. А еще было несколько страшных падений с большой высоты, когда я теряла сознание. Может, была мертва, а потом оживала, как Герой? Есть ли следы на моем теле?

У меня нет ответов. Герой добирается до вершины и появляется позади меня. Я поворачиваюсь и беру его лицо в свои руки. Внимательно рассматриваю лоб, ищу шрамы, отметины. Ничего. Его раны зажили полностью. Я должна быть расстроена, потому что это значит, что мои шрамы тоже исчезли. Однако, с другой стороны, у парня нет следов моего убийства. Я дрожу, мне трудно дышать.

– Эй, – Герой держит меня, – все в порядке. Я в порядке.