* * *

– Я сделаю сам.

Юноша стоит в дверном проеме операционной.

Работник, судя по фартуку. Его голос, более острый, чем любой из выложенных скальпелей, вызывает страх в теле.

Девушка с татуировкой рыбы-фугу пару секунд молчит, потом пожимает плечами:

– Меньше работы для меня. Хотя не думала, что ты такой тип.

Знаю, что она имеет в виду: тип юноши, которого привлекла симпатичная девушка. Однако он должен знать: я не буду много болтать. Уже чувствую одурманивающий эффект того, что было во фляжке.

Девушка уходит, а юноша садится рядом. Сквозь туман вижу, что он не в моем вкусе. Мне нравятся его темные волосы и глаза, но лазерно-точный взгляд и энергия, исходящая от него… нервно-напряженные.

– Извлечение Интрафейса? – уточняет он.

Я киваю. Во рту пересохло. Это все, что помню перед отключением. Мир погружается в темноту.

Когда снова загорается свет, я все еще в кресле, но медицинской простыни на теле нет. На подносе передо мной – Интрафейс. Извлеченный.

– Ты не должна умирать.

Наклоняю голову, чтобы посмотреть на юношу.

– Может, в этой жизни и не будет лечения, – продолжает он, – но тебя могут поместить в анабиоз и спасти в другой.

– Ты посмотрел, – догадываюсь я.

– Да.

И даже не извиняется. Если посмотрел, значит, знает…

– Силия Мизухара.

Я прищелкиваю языком. Вот тебе и анонимность!

– Что ты хочешь?

– Защитить твою сестру.

Я поражена так, что на секунду забываю о гневе. Дважды моргаю в его сторону и получаю сообщение об ошибке, когда его ранг не высвечивается.

Конечно, анонимность – очень выгодный момент для ГРАФИКа, но тогда юноша должен что-то предпринять, потому что его паспорт всплывает над головой.

АКТИНИУМ. Ранг: 0

АКТИНИУМ.

Ранг: 0

Ага, как же.

Даже при виде взломанного паспорта Кей постаралась бы держаться от него подальше. Она, если не считать инцидента с ботами, теперь самый законопослушный человек, которого я знаю.

Юноша продолжает:

– Знаю, мы не были близки, несмотря на махинации наших мам.

Мам? Он не предлагает объяснений, только свой взгляд. Мрачный, без тени улыбки. Я вижу… Что-то знакомое в форме глаз. Сходство с Эстер Коул? Какая-то бессмыслица… Должно быть, совпадение. Даже после того, как он представился Андре Коулом, все равно считаю, что это невозможно. Наверное, отхожу от действия нейронного успокоителя.

– Ты умер.

– Должен был, – его голос спокоен. – Но я отправил вместо себя бота. Розыгрыш. Если можно так сказать.

Он подходит ко мне, берет стул.

– Теперь ты понимаешь, откуда я знаю, через что прошла твоя сестра.

Он садится и смотрит мне прямо в глаза.

– Живи ради нее.

Информация, словно пожар. Боты. Кей. Мертвый мальчик Андре Коул, который ее понимает. Мозг пытается собрать все воедино и сдается, сосредотачиваясь на том, что действительно важно.

Жить. Для нее. Его слова только звучат просто. На самом деле это не так.

Во-первых, это не жизнь, а пребывание в капсуле в бессознательном состоянии черт знает сколько времени. По сути – смерть в любой эре до нашей.

Плюс Кей даже не знает. Не знает, что я тайком выбиралась поплавать в море, потому что не хотела тревожить ее. В необратимых последствиях моя вина, и только моя. Кей всегда напоминала о риске, а я не слушала, желая жить так, как хочу. И теперь только я должна нести ответственность.

– Неужели в выборе естественной смерти есть что-то неправильное?

Его глаза отвечают «да». Если есть вариант заморозки, так почему не воспользоваться им? Это рациональный выбор. Это то, что Кей посоветовала мне сделать.

– Она убеждала меня передумать, – объясняю юноше, – даже обещала лечь в неподвижную капсулу после меня.

Я бы в мгновение ока согласилась бы на анабиоз, если бы смогла проснуться и увидеть Кей возле себя.

– Но ее место здесь, в настоящем. Если она дорога тебе, позволь мне уйти так, как хочу. Это одна из немногих свобод, которая у меня осталась.

Молодой человек… Андре… молчит. Внимательно и долго смотрит на меня до тех пор, пока не увидел все: как я дрожу по ночам, как почти передумала приходить сюда, как боялась пройти через все одна.