– Ты не говорила, что любишь фантастику, – прошептал он, наклонившись ко мне, но поглядывая на экран.

– Не только фантастику, но и любое интересное кино. И срок давности роли не играет. Знаешь, сколько раз я смотрела «Назад в будущее»!

– Нет, это слишком древние фильмы для меня. – Он замолчал, глядя вперед, но не отодвинулся. Через несколько минут этот нахал покосился на нетронутую миску попкорна, которую я держала на коленях, и залез в нее рукой. А потом и еще. Я недовольно фыркнула, поставила закуску на подлокотник, разделяющий наши места, и прижала палец к губам. Тихо! Он пытался со мной заговорить пару раз, легко касаясь руки, чтобы привлечь внимание, но я просто сурово на него смотрела, и Райан отставал.

Фильм закончился. И, надо признать, спустя одиннадцать лет он уже не показался мне таким классным. Все еще бесспорно красивый, но простенький в плане сюжета. Хотя, с учетом внешней политики нашей страны в последние годы, сценарий воспринимается уже немного иначе. Но в любом случае фильм отличный.

– Что за отстой мы смотрели почти три часа? – подала голос Марта, потягиваясь с легким стоном. – Графика дурацкая, сюжет идиотский. Кто выбирал этот фильм?

– Позволь с тобой не согласиться, – ответил ей Ноа. – Конечно, визуальная часть проигрывает современным фильмам, но для того времени она была революционной.

– Фильм больше чем наполовину состоит из реалистичной графики. Для две тысячи девятого года это было просто невероятно! Джеймса Кэмерона называли гением и законодателем моды в киноиндустрии, – не смолчала я. Когда разговор заходит о моих любимых фильмах, сдержаться бывает трудно. – А если вспомнить историю внешней политики США в последние лет десять, то его даже можно назвать пророческим.

Марта откинулась на спинку дивана и смерила меня таким взглядом, будто при ней заговорила табуретка.

– Что ты имеешь в виду? – не уловил мысль Райан.

– Ливия, Ирак и Сирия, Йемен, Сомали и еще ряд стран в Африке. Цветные революции на Ближнем Востоке, – перечислила я. – И все это было устроено в странах, богатых нефтяными ресурсами. Что вы на меня так смотрите? У вас курса современной истории США не было?

– Был, но я как-то не рассматривал сюжет «Аватара» через призму внешней политики страны, – ответил Кросс.

– А вот и зря. Пересматривая многие старые картины, можно найти в них актуальные проблемы. Да и на момент выхода многие вспоминали Ирак начала двухтысячных, – с умным видом выдала я.

– Ты-то откуда знаешь? – усмехнулась Марта. – Нам было по шесть лет.

– Мама говорила. Мы недавно пересматривали его дома и обсуждали. – Отговорка получилась так себе. Надо лучше следить за языком.

– А вот с этого места поподробнее, – попросил Такер. – У меня доклад на следующей неделе на схожую тематику. Вдруг что дельное расскажешь.

Ну и я внезапно оказалась в центре внимания. Разговор начался с проведения аналогий между фильмом и историей Америки и плавно перетек в обсуждение этичности войны как таковой. Мы спорили, бодались и упирались. Вернее, это делали я, как убежденный гуманист, и Сэт. Красински происходил из семьи потомственных военных, и дискутировать с ним было сложно и интересно. И очень эмоционально.

Девчонки откровенно скучали. Марта попыталась отвлечь ребят, но получилось плохо, поэтому она махнула на нас рукой и ушла к бассейну. Еще через десяток минут Тина и Ариана захныкали, что они тоже хотят окунуться, и разговор пришлось свернуть. Сэт и Такер подхватили своих дам и поспешили исполнять их желания. Ноа отвлек телефонный звонок. И мы остались с Райаном вдвоем.

– Не узнаю тебя, Баркер! – восхищенно заговорил он. – Ты, оказывается, умеешь спорить, кричать, смеяться, улыбаться. Ты человек, а не кусок льда. Никогда бы не подумал!

– Ой-ой-ой! Только не надо потом рассказывать всем, что ты сотворил чудо и оживил статую. Это чудо называется не «Райан Кросс», а «фильм Джеймса Кэмерона». Один из моих любимых фильмов. Я никогда не отказываюсь обсудить что-то сериально-киношное. Просто раньше никто, кроме Мии, со мной об этом не говорил.

– Ну ведь можешь, когда хочешь! Видишь, мои друзья вовсе не страшные. Вливайся! Хочешь, присоединяйся к нам за обедом в школе.

– Райан, ты же в курсе, как работает школьная иерархия? – напомнила ему я. – Я не спортсменка и не болельщица. Если я приду в ваш угол, вся школа будет судачить о том, с кем из парней я встречаюсь. А к такой славе я не стремлюсь.

– Но ты же дружишь с волейболистками.

– Если ты не заметил, они больше рядом с вами не сидят.

– Ладно, как хочешь, – не стал настаивать он.

Мы вышли на задний двор, где ребята уже весело плескались в бассейне. Райан вспомнил, что неплохо бы приготовить полотенца, и вернулся за ними в дом. Я осталась у бортика одна.

Лезть в воду у меня не было ни малейшего желания, поэтому я присела на шезлонг, достала телефон и вернулась к чтению брошенной еще днем книжки.

– Наслаждаешься моментом? – услышала я голос Марты. Девушка расположилась на соседнем лежаке. Мокрое тренированное тело в открытом купальнике выглядело очень привлекательным.

– Прости?

– Тебя позвали на весьма закрытое мероприятие. Райан не приглашал на киновечер еще ни одну свою девушку.

– Я не его девушка, – сразу уточнила я.

– Ох, это очевидно! – усмехнулась она. – С такой бы он никогда встречаться не стал.

– Это с какой же?

– Никакой. Ты просто никакая. И, зная Райана, это просто благотворительность. Ты нравишься его другу. И он решил ему помочь. – Марта повернула голову и в очередной раз смерила меня презрительным взглядом. – Ты ведь понимаешь, что ты не нашего круга? И, проживи ты в Нью-Йорке хоть сто лет, в наш круг никогда не войдешь. Тайлер положит глаз на кого-то еще, и все о тебе забудут. Так всегда и бывает.

Я смотрела на стервозную брюнетку, но видела не ее. Перед глазами стояла Эрика Ровер – кошмар всего моего детства. У меня в школе не складывались отношения с противоположным полом в основном благодаря ей. А все после одного совершенно невинного разговора с парнем, который ей приглянулся. На школьных танцах он разок пригласил меня, а я сделала глупость и согласилась. После того как музыка закончилась, одна из подружек Эрики вцепилась в мою руку и выволокла меня в коридор. Ровер церемониться со мной не стала. Вжала в шкафчики, впилась ногтями в мои руки и популярно объяснила, по какой причине мне нельзя танцевать с этим мальчишкой. А также улыбаться ему, разговаривать и вообще контактировать с ним.

– Ты никто без меня! – ткнув острым ногтем мне в грудь, весомо сообщила она. – Если бы не я, никто никогда не заговорил бы с тобой. Не посмотрел бы в твою сторону. И если я захочу, то сотру тебя в порошок, просто щелкнув пальцами. Ты ведь помнишь фотографии, которые остались с моего дня рождения? Не думаю, что директору и твоим родителям они понравятся. А твой жалкий папочка только получил приличную роль. Было бы обидно, если бы твои необдуманные действия испортили ему жизнь.

И сейчас я сделала то же, что сделала тогда. Я расплакалась. Честно говоря, я понятия не имела, что говорила мне Марта, но слезы потекли, стоило всплыть в памяти этому эпизоду.

М-да, я проиграла прошлому без борьбы. Я так старательно от него убегала, пряталась, маскировалась. Заталкивала воспоминания в самые дальние углы. Делала вид, что старшая школа никак на меня не повлияла. Но кого я обманываю? Благодаря отцу и Эрике в глубине души я так и осталась ужасно закомплексованным подростком. И взрослая жизнь никак не помогла мне это исправить. До сих пор я даже не задумывалась, что как таковой собственной жизни у меня нет. Есть десяток лиц и характеров, ни один из которых даже близко не похож на меня настоящую. Я просто играла взрослые роли. Но на самом деле – по-прежнему израненный подросток.

Марта, увидев мои слезы, расхохоталась. А лучшее решение, что пришло мне в голову, – это сбежать. Трусливо сбежать, растирая соленые капли.

У дверей меня остановил самый неожиданный человек – Оливер. Мужчина окликнул меня и в пару шагов оказался рядом.

– Эй, что с тобой? – Он придержал меня за плечо и заглянул в глаза.

– Ничего, – всхлипнула я. От сочувствия на его лице мне стало только хуже. Слезы полились с новой силой. – Извините.

Я потянула на себя дверь и выскочила наружу.

Спряталась в машине как в крепости. Закрыла крышу, подняла стекла. Уперлась в руль головой и продолжала рыдать, оплакивать свое потерянное детство. Оплакивать жалкую себя.

Взрослая Саманта прекрасно понимала, что все это ерунда. Что Марта Гросман не влияет на мою жизнь. Контракт закончится, я уеду домой и снова буду тридцатилетней, самодостаточной и профессионально востребованной женщиной. Но это будет нескоро.

А сейчас я не могу понять, почему меня так прорвало.

Раздался звонок. Я нашарила телефон и не глядя нажала отбой. Но телефон не сдавался.

– Да!

– Привет, Сэм! – Это звонила Лидия. – Я понимаю, что, наверное, не вовремя и поздновато. Но тут наши умники кой-чего обнаружили. Они еще ни разу не мешали Маску с таким омолаживающим эффектом и кое-чего не учли. Сначала они не придали этому значения, но, проглядев твои отчеты и прослушав наши разговоры, поняли, что у тебя могут быть проблемы. Изменение гормонального фона или типа того. А это может очень негативно сказаться на твоем самочувствии. Физическом и эмоциональном. Долго они думали, правда? Но лучше поздно, чем никогда. В общем, Портер велел тебе вернуться в Нью-Йорк на пару дней. Пусть тебя осмотрят, возьмут кровь на анализ. Ты меня слышишь?