– Джульетта Бертон согласилась на удаление всех своих воспоминаний о сестре.

– И как же ты этого добился?

– В основном благодаря моим обаянию и красоте. – Анри взял с тарелки одно посыпанное сахаром печенье и откусил от него кусок. Песочное тесто с нотками ванили таяло у него во рту.

– Отлично. И как все прошло? Без проблем?

Анри медленно прожевал печенье, прежде чем проглотить.

– Я еще этим не занимался. Она хочет подождать до ночи перед ее отъездом.

Глаза Стеллы сузились.

– Это неприемлемо.

Анри отряхнул сахар с кончиков пальцев.

– Почему? Я не вижу, какой вред нам может причинить ее желание сохранить эти воспоминания до конца ее пребывания здесь.

– Это говорит о том, что она сомневается. А тот, кто сомневается, может передумать.

– Она не передумает.

Стелла напряглась.

– Не думаю, что ты можешь претендовать на осведомленность о том, что сделает, а чего не сделает эта девица.

Анри неловко заерзал на своем кресле. Он понимал, что надо действовать осторожно. Надо придумать, как ответить Стелле, не солгав и не вызвав у нее подозрений. Но ему ничего не приходило в голову. Что бы он ни ответил, это будет либо неправда, либо нечто такое, что насторожит ее. Нет, он не хочет отвечать на ее вопросы. Он хочет, чтобы она ответила на те вопросы, которые есть у него самого.

Ему нужны ответы о Клементине. О том, что происходит с Тео. И о том, почему на чердаке хранится ящик, полный его собственных воспоминаний.

В его душе кипел гнев, и он боялся, как бы этот гнев не вырвался наружу. Он попытался подавить это чувство, но гнев только заклокотал еще сильнее.

– Анри? – Голос Стеллы был тих, и в нем звучала тревога. – Тебя что-то беспокоит?

– Вообще-то, я думал о моих родителях.

Она нахмурилась:

– В каком смысле?

– Ты никогда не рассказывала мне о них.

Она дернула плечом.

– Тут нечего было рассказывать. – Ее тон был беззаботен, но от него не укрылось, как сжались ее губы и как она избегает смотреть ему в глаза, делая вид, будто всматривается во что-то, находящееся вдалеке.

– По-моему, ты должна была их знать.

– Не говори глупостей. Если бы мы знали, кто они такие, ты вообще бы никогда не оказался в приюте. И, разумеется, не находился бы здесь сейчас.

– Значит, до того как вы взяли меня к себе, я здесь не бывал?

На ее щеке дернулся мускул.

– Разумеется, нет. Анри, откуда ты все это взял?

– Не знаю, – ответил он. – Думаю, все эти разговоры о Джульетте Бертон и ее сестре навели меня на мысли о моей собственной семье.

– Прекрати, – сказала Стелла. – Какой смысл бередить старые раны? А что касается этой девицы, то мы не можем рисковать. Ты должен удалить все эти воспоминания прямо сейчас.

– За последние дни я смог неплохо ее узнать, и думаю…

– Мне все равно, что ты думаешь. Это мой отель, и решения здесь принимаю я. Я выразилась достаточно ясно?

– Да, – сказал Анри, – вполне.

Бесстрастное лицо Стеллы дрогнуло – это длилось всего лишь долю секунды, и Анри подумал, что, возможно, она почувствовала клокочущий в нем гнев.

Теперь между ними была пропасть.

Голова Анри гудела, пока он торопливо шел по отелю. Он не осознавал, насколько велика была его надежда, пока ложь Стеллы не разрушила ее, заставив чувствовать себя униженным и опустошенным.

Она что-то скрывала от него, и – вопреки рассудку – ему казалось, что она может признать это, если прямо потребовать у нее ответа. Он хотел, чтобы она объяснила, каким образом на заброшенном чердаке отеля оказался этот ящик, полный его воспоминаний. Он заглянул в свое прошлое, и теперь ему было известно, что он находился в «Сплендоре», когда познакомился с Клементиной. А значит, Стелла точно знает, кем были его родители. Почему же она лжет?

Анри заметил, что кое-кто из гостей глазеет на него, и мысленно выругал себя. Нельзя идти так быстро, надо замедлить шаг. Он привлекает к себе ненужное внимание.

Он притормозил и разжал кулаки.

Ему совершенно ни к чему, чтобы кто-то из персонала доложил Стелле, что он бежал по отелю, будто на пожар.

Завернув за угол, он оказался в зоне отдыха, надеясь, что Джульетта послушалась его и что она явилась сюда одна. Первым делом он заглянул в увитую виноградом беседку, но там никого не было, и массажный стол был пуст. Проверил бассейны с геотермальной водой и водопад. Никого.

В ушах его слышен был стук сердца. Ему надо как можно скорее найти ее и добраться до Зала Воспоминаний. У них остается совсем мало времени.

И тут он увидел ее – она ходила взад и вперед за стеной деревьев в одной из комнат умиротворения. Он вздохнул с облегчением.

Джульетта заметила его не сразу, и его охватило теплое чувство. Ее лоб прорезали морщины, плечи были ссутулены и напряжены, она грызла ноготь большого пальца, но даже в тревоге она была прекрасна.

Она подняла глаза, словно почувствовав его взгляд. Ее лицо разгладилось, на нем отразилось облегчение.

– Я уже начинала беспокоиться, что ты не придешь, – сказала она.

– А я начинал беспокоиться, что не найду тебя здесь. – Он подошел к ней и взял ее руку в свою. – Прости меня. Мне надо было заставить Кэли поверить…

– Я понимаю. – По ее лицу пробежала тень, и он понял, какую боль он ей причинил. – Просто это было…

– Тяжело? – закончил он.

– Да.

Он отпустил ее ладонь и сунул руки в карманы.

– Я ходил к Стелле. Надеялся, что она скажет мне правду.

– И как все прошло?

– Тяжело.

Она сдвинула брови:

– Тебе удалось выиграть для нас время?

Он вздохнул:

– Меньше, чем я ожидал. Нам надо как можно быстрее вывести тебя отсюда. Ну, так как? Мы пойдем в Зал Воспоминаний, чтобы позаботиться о воспоминаниях Клэр и выяснить, что произошло с Клементиной?

Выражение ее лица смягчилось.

– Я думала, что ты никогда не спросишь.

Через маленькое круглое оконце на чердак лился свет.

Анри и Джульетта стояли перед полкой с воспоминаниями Клэр – по меньшей мере десятком ящиков, полных стеклянных сосудов.

– Как мы вынесем их отсюда? – Джульетта пододвинула к себе один из ящиков, словно собираясь начать спускать их с чердака прямо сейчас.

Анри легко коснулся ее запястья.

– Нет, мы их не понесем, это точно.

– А что еще мы можем сделать?

Анри потер рукой подбородок.

– Было бы куда проще, если бы Клэр была здесь. Восстановление воспоминаний, принадлежащих самому человеку, это относительно нехитрый процесс. Надо просто дать им погрузиться в мозг, поскольку они сами знают, какие места им надо после этого занять. Но коль скоро ее тут нет… – Он прикусил губу, вдруг почувствовав себя неловко. – Я планировал внедрить их в твое сознание. А затем, когда мы покинем отель, я смогу забрать их у тебя и вернуть Клэр.

– И это сработает?

– Полагаю, что да.

– Полагаешь, что да?

– Да, это сработает, – уже с большей уверенностью сказал он. – Но обычно, вводя в сознание человека чужие воспоминания, я вплетаю их в его собственные воспоминания, так что он не может сказать, где кончаются одни и начинаются другие. А в данном случае мы попытаемся сделать так, чтобы воспоминания Клэр хранились в твоей памяти отдельно, не смешиваясь с твоими собственными. Скорее всего, это вызовет у тебя некоторый дискомфорт.

– Это будет больно? – тихо спросила она.

– Не физически. Эмоционально.

– Я не понимаю.

– Эти воспоминания принадлежат не чужому тебе человеку. У тебя есть твои воспоминания о жизни с Клэр, и ее воспоминания о тех или иных событиях могут отличаться. В некоторых случаях они могут прямо противоречить друг другу.

– Тогда, если наши воспоминания различны, то какие же из них правильны?

– И те, и другие. – Он пожал плечами. – И в то же время ни те, ни другие.

Ее пальцы нервно забарабанили по полке, губы сжались.

– Возможно, это будет сбивать тебя с толку, – продолжал Анри. – Так что ты должна будешь приготовиться, прежде чем мы начнем.

Ее взгляд заметался по чердаку и остановился на ящике с воспоминаниями Анри.

– Возможно, сначала нам надо заняться вот этим.

– Мои воспоминания могут подождать. Когда ты благополучно вернешься домой, я выясню, что произошло с Клементиной.

Джульетта начала теребить подол своего платья.

– Я бы тоже хотела это узнать. Но… Я не хочу встревать.

Что-то в ее тоне заставило его сердце забиться быстрее. Он думал, что ощущает свою связь с ней с того самого момента, как познакомился с ней. Увидев ее в воспоминаниях Клэр, он почувствовал себя так, будто знает ее. Будто знал ее всю жизнь. И теперь спросил себя, возможно ли, что его собственные воспоминания подействовали на нее так же. И, быть может, все-таки можно надеяться, что она увидит в нем нечто большее, чем глупца, которого ввели в заблуждение, в результате чего он украл воспоминания ее сестры.

– Я не против того, чтобы мы сделали это вместе.

– Хорошо. – Ее щеки порозовели, и она отвела взгляд.

Анри снял с полки ящик со своими воспоминаниями и поставил его на пол, после чего они уселись рядом. Достав бледно-розовый сосуд, похожий формой на витую морскую раковину, он вынул из него пробку и отдал его Джульетте.

– Ты готов? – спросила она.

Он был совсем не уверен, что когда-либо будет готов. Он чувствовал себя так, будто стоит на краю скалы над морем, боясь прыгнуть вниз. Возможно, он не хочет знать, что именно Стелла скрывает от него. А вдруг прыжок будет для него разрушительным? Но тут он подумал об обещании, которое он дал Клементине, – забытом обещании, которое он дал девочке, что не мог вспомнить, – и понял, что должен прыгнуть.