Габриэль отвернулся, стараясь смотреть куда угодно, только не на скрючившуюся фигуру у урны для курения. Наверно, надо было подойти и как-то утешить ее, но не хватало сил. Да и желания не было.

Еще через пять минут наконец-то из больницы вышла мать Лонни. Она была заторможена, но вполне адекватна. Подойдя ближе, она было повернулась, чтобы подойти к женщине, так и лежавшей в грязных окурках, но передумала и быстрым шагом пошла к машине.

– Поехали? – нервно улыбнулась она, сразу заводя мотор. Габриэль кивнул, внимательно рассматривая выражение ее лица – что ей сказали?

– Что вам сказали, миссис Пи?

– Ничего не ясно. Взяли анализы, просканировали. И отпустили. Сказали, что позвонят. Но разве такие новости могут говорить по телефону? Я думаю, не могут.

– Какие новости, миссис Пи?

– Плохие, Гейб. Плохие… – женщина ухмыльнулась, открыла окно и закурила. Она редко брала сигареты и им не разрешала, беспокоясь о здоровье. Но сейчас, видимо, ей было все равно.

– Вы же еще ничего не знаете, – возразил Габриэль и отвернулся, глядя в окно.

Матери Лонни позвонили через две недели с неутешительным диагнозом. Она не рассказывала ничего ни сыну, ни его другу, но когда ей стало совсем плохо, они вдвоем проводили все время в больнице у ее кровати и долго говорили обо всем. Как когда-то дома, под бутылочку легкого пива.

Она умерла быстро. Третья женщина, которую Габриэль Хартман любил, бросила его.

***

Это случилось в третий раз. Габриэль Хартман только вернулся домой с тайного пляжа вместе с Бетани, впервые оказавшейся у него в городе. Чтобы не смущать себя и его, девушка поселилась в маленьком бунгало на пляже, и они, решив не торопиться, расстались всего на одну ночь.

А утром опять лужа крови. Опять еще недавно пульсирующее сердце. Это больше не было похоже на злую шутку – это напоминало злой рок, потусторонние силы, вмешивающиеся в его жизнь так нахально, что от возмущения перехватывало дыхания.

Габриэль знал, чье это сердце. Не мог не знать. И от этого осознания хотелось выть диким голосом, перекрикивая реальность.

Он же только ее узнал по-настоящему. Только позволил себе переступить черту, которую ни он сам, ни девушка не хотели переступать, чтобы не испортить то светлое и теплое, что зародилось у них однажды очень давно, больше десяти лет назад.

Возле бунгало у моря было тихо. Оно стояло чуть вдали от общественного пляжа, да и слишком рано было для наплыва отдыхающих. Только маленькие черные птицы скакали в поисках брошенной еды. Габриэль тихо вошел внутрь через незапертую дверь, одновременно боясь того, что увидит, и надеясь на то, что ошибся.

Но не думал, что увиденное в единственной маленькой комнате навсегда врежется в память, словно фотография, запечатлевшая это мгновение на века.

Девушка лежала на полу, головой упираясь в свою доску для серфинга. Руки и ноги, как и у двух других девушек, были разрезаны вдоль вен и артерий, а грудная клетка растерзана. Сердце пропало. А вместо него блестела комковатая жижа, пахнущая забродившим вареньем.

Глава 12. Нелепая соломенная шляпа

Глава 12. Нелепая соломенная шляпа

Он никогда не был здесь раньше, а сейчас ему казалось, что никогда не уезжал отсюда. Небольшой городок, расположившийся на берегу моря, словно был создан специально для тех, кто грезил серфингом и острыми ощущениями, – настолько высокими здесь были волны, и настолько же небезопасными улицы после наступления темноты.

Габриэль Хартман жил здесь уже неделю. Рано утром, как только рассветало, ходил на пляж, изнуряя себя катанием на доске до такой степени, что еле волочил ногами и едва мог говорить. После обеда, проведенного в местном баре за гамбургером и картошкой фри, он шел домой и спал там до самого ужина. А потом они с Кирстен смотрели очередной фильм ужасов, притворно визжа и поедая бездонные ведра попкорна. С ней было так хорошо, так спокойно. И можно было хоть ненадолго забыть о том кошмаре, в который превратилась его жизнь.

– Милый, я хочу заказать китайскую еду. Ты будешь?

Девушка с длинными, ниже пояса, рыжими волосами стояла у небольшой барной стойки, где лежали меню ресторанчиков, предлагающих блюда на вынос, и хмурилась. На ней были только трикотажные шорты и майка, почти не оставляющие простора для фантазий. Ее фигуру нельзя было сравнить с фигурой Кьяры Зейн, но она была достаточно хороша и, к тому же, старательна в постели. Но Габриэль в ней ценил не это – просто с ней было тепло, словно вернулся домой в дождливый день и завернулся в мягкий плед. Своя в доску. Почти как сестра – если прилично так говорить про ту, с кем вытворяешь не совсем приличные вещи.

– Давай японскую? Роллы, сашими. Хочется сырой рыбы. Меня сегодня покусали, сволочи, и я намерен им отомстить, – Габриэль засмеялся и скрылся за дверьми ванной комнаты – принять душ.

Кирстен скривилась, но возражать не стала. Роллы так роллы. Но завтра она точно закажет себе огромную миску с лапшой в бульоне и непременно с маринованными яйцами, сваренными идеально, чтобы желток вытекал.

Курьер приехал через полчаса. Расположившись прямо на полу, на коврике с длинным ворсом, молодые люди включили фильм и накинулись на еду.

– Почему ты смотришь только фильмы ужасов? – поморщился Габриэль, когда увидел, что девушка опять включила очередной бред про призраков.

– Не знаю, – она пожала плечами и прямо руками схватила кусок сырого гребешка, обмакнула в соевый соус и закинула в рот. – М-м-м… Рай на земле. А что, тебе не нравится? Мы их уже неделю смотрим.

– Мне все равно, – усмехнулся молодой человек. – Просто мне кажется, что с тобой опасно находиться рядом. Вдруг ты какая-то маньячка?

– Вроде того, кто сделал это с Бетани? – судорожно вдохнув, спросила Кирстен.

Он ничего не ответил. Аппетит пропал, фильм показался жутким дерьмом, а вся это поездка – полным недоразумением.

– Извини, – слишком быстро протараторила девушка и повисла у него на шее, не давая пошевелиться.

Кирстен целовала его в лицо, шею, макушку, быстро-быстро, словно скорость имела значение. Она чувствовала странную связь с этим, по сути, незнакомым человеком. Снова. И не хотела на этот раз все испортить.

***

С озера дул теплый ветер и иногда долетали мелкие брызги. Трава неприятно кололась даже через покрывало, впиваясь в распаренную под солнцем кожу, но Кирстен не обращала на это внимание – все оно было приковано к мальчику с длинными чуть волнистыми белоснежными волосами.

Его звали Джейми, и он был чуть старше, чем она сама, – отметил свое шестнадцатилетие на прошлой неделе. Но они проводили много времени вместе, одной компанией, потому что это был парень ее лучшей подруги.

– Эй, Кики, хватит валяться, иди сюда! – Маленькая стройная и уже успевшая округлиться девчонка четырнадцати лет плескала в ее сторону водой, надеясь поднять подругу с места.

– Не хочу, Ната, мне и тут хорошо, – пробурчала Кирстен и легла на спину, закрыв глаза. Так лучше. Хоть бы не видеть, как они зажимаются там, совсем как взрослые.

Наташа – ее лучшая подруга – всегда гораздо больше нравилась мальчикам, чем рыжая, вся усыпанная конопушками, да еще и тощая, как жердь, Кирстен. Если первая уже в тринадцать лет стала носить лифчик и притворно жаловалась на то, как трудно носить джинсы, когда их нужно стягивать на талии ремнем, то вторая могла спокойно купаться и загорать без купальника, в одних трусах – настолько была плоская. Совсем как ребенок или какой-то пацан. Да и фигура у нее была мужская: узкие бедра, широкие плечи.

– Ты что, обиделась, Кики? – Наташа опустилась рядом с ней на покрывало.

– На что? – недовольно пробурчала девочка и открыла глаза.

– Ты же бесишься, что я с Джейми, а у тебя никого нет.

– Что? Да больно надо… – получилось неестественно, и подруга засмеялась.

– Бесишься, бесишься! Но я разве виновата? – Надутые пухлые губы – еще один повод старшим мальчикам обращать на нее внимание – могли обмануть кого угодно, но не ту, кто знал ее несколько лет.

– Иди отсюда, Ната. Я же сказала, все нормально. Я просто хочу позагорать.

– Как знаешь.

Наташа убежала, и Кирстен осталась опять одна. Не придумав ничего лучше, она накинула на лицо чью-то широкополую шляпу, лежащую рядом и, разморенная солнцем, уснула. А проснулась от того, что стало холодно, и кто-то требовательно гладил ее там, где еще не гладил никто.

Открыв глаза, девочка пыталась понять, что происходит, но спросонья плохо соображала. Шляпа сползла на бок, но опустившиеся сумерки вдали от города, на берегу озера, казались особенно густыми и не давали рассмотреть того, кто был рядом. Кирстен попыталась стряхнуть с себя настырные лапающие ее тело руки, которые залазили под футболку и в шорты, шарили в трусах, но сделала только хуже. Прикосновения стали настойчивее и грубее.

Кажется, она закричала. Да, точно закричала, потому что внезапно все прекратилось. Сев на покрывале и обхватив себя руками, Кирстен хватала ртом воздух, пытаясь прийти в себя. Рядом с ней сидел Джейми и как ни в чем не бывало ухмылялся, нагло разглядывая девочку. Его зрачки и зубы блестели, делая его похожим на какого-то искусственного монстра.

– Что ты… Зачем… – бормотала Кирстен.

– Можно подумать, ты этого не хотела, – заржал мальчик и сплюнул в траву. – Не строй из себя недотрогу, Кики.