– Мы с тобой вроде бы заодно, связаны одним телом и кровью, питают нас силы из одного источника. И все же я тебя не понимаю. Не знаю, верить тебе или нет. Тебя тоже кто-то создал, а значит, у тебя должны быть врожденные пороки. Ты – отдельное сознание. Ты – это я, а вроде бы и не я. Если ты меня предашь, то я даже сбежать от тебя не смогу.

– Вовсе не обязательно хорошо знать друг друга, чтобы уживаться вместе. Не надо лелеять надежды, будто мы с тобой срастемся душами. Это химера. Нам с тобой придется поднапрячься и научиться сосуществовать в отсутствие взаимопонимания. Все равно я, считай, кот в мешке, черный ящик внутри тебя. Ничего страшного, что ты меня не видишь. В сплошь больном мире такое положение вещей, конечно, неприятное, но другого и быть не может. Потусторонний пациент нам объяснил, что в этом высший смысл существования. – В голосе Духа звучали нотки утомления.

Общение Духу давалось ценой большой усталости. Я и сам невольно чувствовал изнеможение. В полусонном состоянии я будто оказался у себя дома. Это еще было до всей этой истории с больницей. В спальне я увидал дочку. Она оседлала край кроватки и ворковала с лежавшим на боку неизвестным мне мужчиной маленького роста, облаченным в белую рубашку. Затем они начали сдирать друг с друга одежду, которая веером полетела на пол. В груде шмоток трудно было разобрать, где чьи. Заметив меня в дверях, мужичок быстренько слинял. Доча, обнаженная по пояс, издала невнятный сконфуженный смешок. Я стоял в растерянности. Девушка притянула меня к себе, заставляя сесть рядом, стала стаскивать с меня одежду, схватила мою голову, уложила ее аккурат между титек и обеими руками стала массировать мне башку. Кто бы подумал, что из моей дочери получится целительница. Вскоре я ощутил влагу на затылке. Это капля за каплей стекала по моей шее слюна дочери. Влага устремлялась далее вдоль спины и затекала меж ягодиц. От неловкости и напряжения я прикрыл глаза. Я хотел спросить дочь, куда делась мама. Но вспомнил, что мы с женой, кажись, уже развелись. Вот я ничего и не сказал. Ее ладони двигались мягко и деликатно, словно перебирая струны на цитре. Дух мой потихоньку растаял и обратился в лужицу гнойных соплей, которые устремились вверх по железам и наконец вырвались с сипящим свистом из моих ноздрей. Это была похожая на пюре желтовато-белая масса, которая вмиг пропитала меня насквозь, растворяя и расщепляя тело, подобно желудочному соку. И – впервые за всю мою жизнь – я ощутил себя в безопасности. Не удержавшись от смеха, я произнес вслух: