– Пойдем со мной. Надо добраться по ту сторону моря. Вторичный Контакт уже все подготовил. Это проверенный человек, он нас не сдаст. – Староста Ай пересчитал окропленные кровью банкноты. Заметив, как я пристально слежу за ним, бывший господин поколебался, но вернул мне две бумажки. – Тебе на билет.

32. Что делать человеку, который должен умереть, в месте без больниц?

32. Что делать человеку, который должен умереть, в месте без больниц?

Снова мы прошли неизвестно сколько. От попутчиков то и дело приходилось слышать разные утверждения, вроде «странный какой-то запах», «будто гниет огромная рыбина» и «необычная жидкость, соленая до горечи, сочится из-под земли!». Староста Ай приказал больным карабкаться вверх. Наконец нам открылась необъятная отмель черного песка. Позади нас высились пурпурные горы, с которых сходили речные потоки. Здания больницы не было видно. Впереди же расстилалась беспредельная водная гладь. Первый раз за всю мою жизнь я столкнулся с настоящими землями, горами и реками, порожденными самой природой… Большое море все-таки существовало! Значит, мы уже покинули город К? И только пересечем мы «порог между жизнью и смертью», как окажемся в новом Космосе? Море составлял раствор мясисто-красного цвета. Жидкость эта была мутная и обильно-пенистая. Что-то было в ней от больничного антисептика. Море сливалось с небом и землей и разносило повсюду ничем не прикрытую, сногсшибательную вонь скверны. В волнах плескались неисчислимые живые клетки, вирусы и живность мелких, средних и крупных размеров. Никогда такого прежде не видывал я. Создания так плотно теснились, что им было невозможно продохнуть. Они все погрязли в гладкой, вязкой жидкости и с большим трудом держались поверх затемненных бликов на воде. То и дело одни особи пожирали других. Во все стороны беспорядочно летели клочки материи. Весьма точная получилась зарисовочка на тему хворающего Космоса.

Дух молчал. Он будто припоминал и сличал это зрелище с картинами других миров, где он побывал. Похоже, и Духа моего одолевала амнезия. Молчал и я, представлял себе, как рею над необъятно большим морем без какой-либо опоры или поддержки. Небесный купол казался глубочайшей ямой, а волны – реликтовыми деревьями. Водные пузыри в порошок измельчали тела и дробили кости, водовороты перегоняли кровь и перекатывали шматки мяса. Далеко под поверхностью пучины медленно плыли приплюснутые твари в поисках добычи. Вулканы на морском дне испускали из себя то и дело беснующееся пламя… И теперь мне, получается, надо было преодолеть эти неведомые воды, чтобы добраться до расписываемого на словах царства здоровых, где нет больниц? Насколько можно было полагаться на слухи? Мои мысли снова перенесли меня домой. В лучах послеполуденного солнца сидели мы с дочерью в чем мать родила бок о бок на деревянных стульях. Пили чай и читали книги. Да и жена сидела рядом, вязала свитер. Не подала еще на развод. Но реальный мир от этих образов ни на йоту не преобразился. Все за пределами моих органов чувств оставалось неизменным… У меня возникло предчувствие опасности, и я по наитию обернулся. Запрятанный где-то глубоко в мозгу голос позвал меня: «А возвращайся-ка ты. Умрешь ты, может быть, на операционном столе, но это лучше, чем погибнуть насильственной смертью в Большом море. Море – ловушка».