Незадолго до конца войны Ганс Слоун и его друзья стали главными героями на сцене событий. Ганс, молодой и красивый, отметил свою свадьбу в воздухе и в двадцать два года уже стал инструктором для начинающих пилотов. Его отец тогда был еще полон сил и находился на пике своей карьеры, в должности командующего марсианскими вооруженными силами. Лучевая болезнь истощила его тело, но не сломила дух. Галиман, чья белокурая шевелюра напоминала львиную гриву, а зычный голос – львиный рык, в эту пору доводил до совершенства чертежи, которые в итоге дадут повстанцам возможность покинуть кратер и обрести новый дом. Интеллигентный Гарсиа уже демонстрировал способности дипломата: он всюду странствовал и произносил речи, служившие искрами для возгорания в сердцах нового марсианского народа мечты о центральном архиве. Поэтичный Ронен, с другой стороны, опубликовал серию эссе и превратил коммуникативную рациональность Хабермаса[22] в страстные демонстрации всего, что касалось строительства и устройства будущего города.

То было время, когда правили идеалы. Рейни знал, что, независимо от реалий той эпохи, люди, пережившие ее, искренне протягивали руки к космосу и жаждали осуществления своих мечтаний.

* * *

Уходя из энтомологической лаборатории, Люинь вдруг испытала страстное желание танцевать. Она так давно не танцевала. Ее мысли были заполнены совершенно другими вещами, а тело мало-помалу выздоравливало. В глубине души она попрощалась со сценой и считала, что ни ее тело, ни сердце туда никогда не вернутся. И вот впервые после травмы ей захотелось танцевать, двигаться всем телом, подпрыгивать и вертеться, всю себя посвятить движению. Она не могла понять, откуда взялось это желание, – может быть, его породили легкие бабочки, а может быть, скалы у самого горизонта, а может быть, история мужчин и женщин, сражавшихся за свободу от ограничений, а может быть, мысли о полете.

Остановившись на пороге оранжереи, Люинь обернулась, чтобы еще раз полюбоваться крылышками, порхающими на фоне пышной зелени, и в ее теле начало пробуждаться дремлющее желание.

Она отправилась в танцевальную школу и, не включая света, начала танцевать в голубом сиянии уличных фонарей за окнами. Люинь размялась, отработала стандартные позиции, покружилась перед зеркалом. Чувствуя, как ступни прикасаются к толстому, прочному полу, она ощущала уверенность. Пол для нее сейчас был самым лучшим из партнеров. Он поддерживал ее, когда она касалась его кончиками пальцев.

Она танцевала, и ее мысли взлетали и опускались вместе с ней.