– А у кого вообще было на это время? – хмыкнул Сорин. – Я лично был по уши занят пьесой.

– А какой смысл спешить? – проговорил Мира. – Может быть, нам и не придется заканчивать отчеты.

– Что ты этим хочешь сказать? – спросила Анита.

– Мы, фактически, смылись из города без разрешения, – сказал Мира. – Если нас поймают, то, я так думаю, каждому из нас придется написать объяснение с извинениями из тридцати тысяч слов, а потом нам назначат исправительные работы на два месяца. Кто знает, какие еще наказания нам грозят? Может быть, про отчеты о нашем пребывании на Земле все позабудут.

Чанья принесла блюдо с грушами, и все радостно ахнули. Люинь смотрела на радостных друзей и радовалась сама. «Это – мое племя», – думала она. Ей нравилась Джиэль и другие девушки и парни, но рядом с ними ей никогда не было так уютно. Здесь она чувствовала себя на своем месте. «Почему? – спрашивала она себя. – В чем разница?»

Они продолжали путь к югу. Послеполуденное солнце опускалось все ниже к горизонту на западе. Настроение после такого восхитительного пиршества у всех было расслабленное и ленивое. На стенах салона висели старинные роботские конечности – манипуляторы. Механические пальцы были сжаты в угловатые кулаки. Это были суровые древние свидетели празднества молодежи. На лежавших вдоль бортов трубах облупилась краска, внутри урчала вода. Отверстия системы циркуляции кислорода на потолке зияли, словно пасти, поглощающие теплый воздух.

Анка и Рунге находились в кокпите. Они орудовали рычагами, открывали и закрывали клапаны. Их пальцы порхали по приборной панели, и казалось, что они играют на фортепиано. Анка взял на себя пилотирование, поэтому сидел ближе к носу корабля. Рунге управлял приборами, поэтому возвращался к приборной панели лишь время от времени, чтобы смотреть на танцующие стрелки на древних табло.

– Как думаете, наша пьеса что-нибудь даст? – спросил Рунге, вернувшись к столу из кокпита.

– Трудно сказать, – пожал плечами Сорин. – Думаю, взрослые попросту промолчат.

– Согласен, – сказал Рунге. – Но даже если они ничего не скажут на публику, они нас найдут и побеседуют с нами с глазу на глаз.

– И что мы будем отвечать?

– Будем говорить правду, конечно. Всё, о чем мы сказали в пьесе, было основано на личном опыте. Нам нечего скрывать.

– Я не об этом, – покачал головой Сорин. – Я вот о чем… Если взрослые спросят, какой у нас план, что мы скажем?

– Тоже правду. Мы больше не собираемся с ними сотрудничать.

Сорин обвел взглядом друзей.

Настроение у всех изменилось. Глаза стали серьезными. Люинь не совсем поняла, что имеет в виду Рунге. Он всегда был предусмотрителен, но при этом склонен к конфликтам и часто делал резкие и слишком громкие заявления. Люинь не могла сообразить, что означает отсутствие сотрудничества со взрослыми. Рунге, сидя у иллюминатора, барабанил пальцами по столу. Выражение лица у него было решительное и дерзкое. Остальные парни и девушки молча переглядывались. Чанья поднялась и встала рядом с Рунге.