– Ты замерзла?

– Немножко.

– Ночью будет гораздо холоднее. – Анка поднял с пола свернутые в рулоны крылья. – Помоги мне, пожалуйста.

Они вдвоем развернули пару крыльев, которые были слишком велики для узкого пространства пещеры, и поэтому Анке пришлось их свернуть. Он показал Люинь, что нужно делать, чтобы изогнуть крылья дугами – так их можно было превратить в некое подобие шалаша на каком-нибудь острове. Анка принес еще несколько батареек. Усевшись на пол около краев крыльев, он начал разбирать сложную систему внутренней проводки.

Затем он осторожно присоединил концы проводков на кончиках крыльев к контактам батареек, чтобы соорудить простейшую электрическую цепь. Через несколько минут импровизированная палатка начала излучать тепло. К тому же тонкий, почти прозрачный материал крыльев еще и немного светился и вместе с самодельной лампой озарял пространство пещеры.

Проверив, всё ли безопасно, Анка наконец уселся на пол и испустил вздох облегчения.

– Всё еще мерзнешь?

– Уже не так сильно.

Анка обнял плечи Люинь.

– Если мы истратим всё электричество на обогрев, как же мы завтра полетим? – спросила Люинь.

– Давай сейчас не будем об этом волноваться, – сказал Анка. – Утром спокойно можно выставить крылья на солнце для подзарядки.

Они были в пещере вдвоем, и она не казалась такой уж обшарпанной и страшной. Крылья согревали воздух и, уподобившись полупрозрачным шторам, мягко светились. Лунный свет, прозрачный, как вода, озарял вход в пещеру. Скафандры покрывали всё тело целиком, поэтому Анка и Люинь не могли по-настоящему прикоснуться друг к другу, однако при этом датчики давления усиливали любые ощущения – не только те, которые возникали от неровностей каменного пола, но и те, что приносили взаимные касания. И когда они прижались друг к другу, возникло непередаваемое чувство единения. Люинь положила голову на плечо Анки.

– Хорошо, что у нас есть такие друзья, как Рунге и все остальные, – пробормотала Люинь.

– Да, – отозвался Анка. – Они предпочтут проторчать тут всю ночь, чем рискнут потерять нас завтра.

– Мира так переживает обо всех… А мне кажется, что он из нас самый счастливый.

Анка усмехнулся:

– Он никогда ничего не принимает всерьез – в том числе самого себя.

– Мне боязно за Чанью. Вот кто никогда не бывает счастлив.

– Я ее не слишком хорошо понимаю. Но думаю, что Сорин прав: она слишком резка.

– Тебе не кажется, что между ними что-то происходит? – спросила Люинь, повернув голову к Анке.