Что еще важнее, в этих крытых городах, разбросанных по равнине, мы сумеем проводить гораздо больше научных экспериментов по постепенной адаптации организма человека к наружной среде, чтобы заложить прочную основу для того прекрасного дня, когда мы сможем выйти из-под стеклянного купола. Жилища с низким давлением, жилища с низким содержанием кислорода в воздухе для дыхания, жилища с высоким уровнем радиации – всё это можно будет моделировать и испытывать в лабораториях на протяжении многих лет до тех пор, пока наши тела или тела наших потомков не станут сильно отличаться от наших теперешних тел. Я говорю о том, что когда-то станет возможно выйти из замкнутой среды под открытое небо Марса. Эволюция – долгий и непредсказуемый процесс. Сегодняшнее человечество станет другим, но не сразу.

Рейни слушал речь Ганса и вспомнил их разговор накануне вечером.

* * *

Ганс пришел в Хранилище Досье за какими-то справочными материалами, а потом зашел в кабинет Рейни, чтобы попить с ним чая. Рейни показалось, что Ганс чем-то обеспокоен.

– Рейни, я мало что знаю о насекомых, но я слышал, что насекомые не могут вырастать слишком большими. Это верно?

Сидя напротив Рейни, Ганс говорил негромко и медленно, и его голос был похож на спокойную реку. Рейни заметил, что Ганс начал стариться. Его лицо всегда казалось ему суровым, угловатым, вытесанным из камня, и почти тридцать лет Ганс не менялся. Но за последние несколько дней он быстро состарился. За спиной Ганса качался маятник часов, отмечавших ход времени.

– Это верно, – ответил Рейни. – Насекомые дышат не легкими, а всем телом, и, если они будут вырастать слишком большими, они задохнутся. Кроме того, у насекомых скелет внешний, а внешний скелет не способен поддерживать слишком массивное тело.

– И что же случилось бы, если бы телу насекомого пришлось вырасти сверх обычных размеров?

– Оно бы лопнуло, – ответил Рейни.

– Точно?

– Точно.

Рейни часто доводилось видеть рисунки животных, изображенных намного крупнее или, наоборот, мельче, чем в реальной жизни. Те, кто делал такие рисунки, видимо, полагали, что реальные размеры животных просто случайны. Но Рейни знал, что это не так. Эволюция ограничила размеры тела животных в точности так же, как физические аспекты музыки ограничивают размеры скрипки. И дело было не в том, что невозможно было уклониться от тех размеров, которые присутствовали в жизни – просто-напросто увеличение или уменьшение размеров тела животного привело бы к менее оптимальным результатам. Птица избирала место для постройки гнезда, после чего гнездо избирало следующее поколение птиц. В какой-то момент процессы выбора и избираемости достигали равновесия. Этот факт зачастую игнорировали люди: окончание эволюции не было какой-то конечной точкой, оно являлось компромиссом, уравновешивающим все противоборствующие давления.