Рейни понимал, почему Ганс так настойчив. В детстве он видел, как его отец, Ричард, по ночам страдает и сокрушается из-за своих поспешных действий, ставших причиной войны. Ричард не был хорошим боевым лидером. Повстанцы сделали его своим вождем по причинам символического характера, но эта роль была ему ненавистна. Охваченный злостью и тоской, он грозил отомстить за смерть своей жены, но он вовсе не планировал всего того, что случилось потом. Много раз он говорил Гансу, который тогда еще был маленьким, что он совсем не хотел войны, что теперь он жалеет, что не вышло по-другому. Отец рыдал и горевал, а пятилетний Ганс утирал его слезы.

Ганс родился на марсианском корабле, а вырос на боевых судах. Он не боялся смерти, но хорошо запомнил крики умирающих, они снились ему в страшных снах. Ричард умер от старости, и последним, что он завещал сыну, было прекращение войны. Ганс отдал Марсу всего себя ради обретения независимости, чтобы исполнить последнюю волю отца. Он одобрил проект приближения Цереры и отправку в космос «Цереалии», потому что ему хотелось избежать распрей с Землей из-за воды.

Хуан всё это знал и терпеливо ждал своего шанса. Он не рвался к власти ради самой власти. Скорее, он был приверженцем собственной философии и был ей предан точно так же, как был предан Гансу, своему спасителю. Ганс и Хуан представляли собой редкостную дружескую пару. Они прекрасно понимали друг друга, и именно поэтому были ярыми противниками. Понять, почему двое людей, уважавших друг друга, зачастую становились непримиримыми противниками, – вот что требовалось, чтобы осознать, какова дружба и каково соперничество между ними.

Будучи благодарным Гансу, Хуан много лет ему повиновался. Ганс, в свою очередь, был благодарен Хуану за верность во время жесточайшего кризиса в своей жизни. Ганс позволил Хуану автономию, которой тот жаждал. Хуан не сдался, он попросту ждал удачной возможности. Ганса это не обманывало, но он понимал, что корень кризиса лежит в духе марсианского народа и что, если бы этого не выразил Хуан, это сделал бы кто-то другой. Ганс понимал, что Хуан жаждет завоеваний, но он всё же надеялся, что если им удастся пережить трудности и сохранить благополучное независимое существование, то со временем жажда завоеваний пройдет. Но Ганс ошибался. Человеческие желания породили жизнь, а не жизнь породила желания.

Раньше Рейни всегда удавалось удержаться от участия в событиях, свидетелем которых он был, но сегодня он впервые ощутил муки постороннего наблюдателя. Записывающее оборудование, стоявшее перед ним, исправно регистрировало всё происходящее. Оборудование не принимало никакую сторону, оно всё фиксировало объективно. И эта объективность причиняла Рейни боль.