Хуан умолк.

– Посмотри на меня, – сказал Ганс. – Думаю, я знаю истинный ответ. Вы задумали взять всё необходимое силой. Я прав?

Хуан молча смотрел на Ганса.

– Я прав?!

Наконец Хуан кивнул.

– Но ведь это означает войну, как ты этого не понимаешь?

– Нет, не понимаю, – спокойно отозвался Хуан. – Нам нужно только поддержать определенный уровень контроля и устрашения. Угрозы будет вполне достаточно, чтобы заставить их повиноваться.

– Нет, это невозможно. – Ганс вложил в свой старческий голос всю силу, на которую только был способен. – Ты вправду не понимаешь? Невозможно получить всё то, чего ты хочешь, без жестокого сопротивления и кровопролития. Мы получим войну, которая продлится много лет, и не будет возможности ее остановить.

Хуан сохранял решимость.

– Не вижу в этом проблемы.

– Разве мы недостаточно настрадались?

– Да, мы настрадались! – воскликнул Хуан. – И именно поэтому мы должны стать сильнее. Мы должны вернуться назад и одержать победу. Мы имеем право быть сильными. Я не вижу в этом ничего плохого. Без нас земляне рано или поздно истребят друг дружку самоубийственными перепалками. Мы уничтожим слабаков, спасем душу человечества от сковородок эгоистичной прибыли. Земле стоило бы сказать нам «спасибо!»

– Какая чепуха! – хрипло воскликнул Ганс. – Это просто отговорки. Можно иметь право быть сильным, но ни у кого нет права грабить, воровать, отбирать у других то, что не принадлежит тебе.

– Без борьбы выиграть невозможно.

– Никто не заставляет вас выбирать такую жизнь. – Ганс наконец произнес те слова, которые хранил в сердце. – Я не допущу войны. Пока я консул, я ни за что не позволю тебе начать войну.

Хуан помолчал и указал на нашивку с изображением пустынного орла, лежащую на трибуне.

– Но ты уже объявил, что подаешь в отставку.

В зале воцарилась абсолютная тишина.

У Рейни до боли сдавило сердце. Он видел, как во время спора с Хуаном Ганс наклонился вперед, как его пальцы сжали край трибуны, как он весь дрожал.

Впервые Ганс вот так выразил свои чувства при всех и, скорее всего, в последний раз. Его седые брови сошлись на переносице, мышцы лица подергивались, глаза горели беспомощной болью и решимостью. Глядя на Ганса издалека, Рейни тоже ощущал боль беспомощности. Он видел, как Ганс сражается с неизбежной судьбой. Ее приближение он увидел много лет назад, но сейчас у него не было другого выбора – он должен был воспротивиться ей.