Я смотрю в будущее без оптимизма. Только тебе я могу сказать об этом, старина, потому что ты, как и я, уже не персонаж на этой сцене. Молодые то и дело говорят о центральном архиве, но они не понимают, из-за чего наш центральный архив работает. Население Марса – всего двадцать миллионов, в мегаполисах на Земле людей больше. Они с гордостью говорят о том, что когда-то два миллиона марсиан одолели двадцать миллиардов землян. Но малое население – основа нашей стабильности, нашей системы. Наша свобода коммуникации имеет высший предел, и мы уже выросли настолько, что упираемся в этот самый предел.
Я боюсь, что переселение в кратер приведет к слому, к разделению. Куча песка может расти только до определенной высоты, а потом она осыпается под собственным весом. Живая клетка способна вырасти до определенного размера, а потом она должна начать делиться. Для разделения цивилизации причина не нужна, потому что сообщества похожи на насекомых, а строением насекомого определяется его размер. Республика не сможет дальше жить как единый народ.
Я боюсь, что переселение в кратер приведет к слому, к разделению. Куча песка может расти только до определенной высоты, а потом она осыпается под собственным весом. Живая клетка способна вырасти до определенного размера, а потом она должна начать делиться. Для разделения цивилизации причина не нужна, потому что сообщества похожи на насекомых, а строением насекомого определяется его размер. Республика не сможет дальше жить как единый народ.
Я сделал всё, что мог, Галиман. Я помню, что ты говорил: мы рождены из земли и вернемся в землю. Мы всегда приносили клятву верности нашей земле, нашей почве. Ты говорил так: «Небо безмолвно; пусть земля примет и взвесит нашу душу».
Я сделал всё, что мог, Галиман. Я помню, что ты говорил: мы рождены из земли и вернемся в землю. Мы всегда приносили клятву верности нашей земле, нашей почве. Ты говорил так: «Небо безмолвно; пусть земля примет и взвесит нашу душу».
Ганс встал и плотнее укрыл Галимана одеялом. Он налил воды в стакан и поставил его на прикроватную тумбочку. На изножье кровати лежала аккуратно сложенная форма. Ганс знал, что это сделал Пьер. Пьер аккуратно приколол к мундиру деда все его медали. Ганс знал, что парень тоже хочет, чтобы Галиман очнулся. Ему хотелось стать таким, как Пьер, хотелось всё приготовить к пробуждению Галимана. Он проснется – и поймет, что о нем не забыли.
Ганс еще раз посмотрел на показания приборов и убедился, что всё нормально. Тогда он торжественно отдал честь Галиману – в точности так, как в тот день, когда они оба салютовали флагу Марса.