Он стоял лицом к лицу с ней на дорожке перед ее домом. Она смахнула листок, упавший с дерева ему на нос. Он улыбнулся. Он просил ее побольше отдыхать и не слишком усердствовать в танцах.
Он крепко взял ее за руку, когда она отстала от группы «Меркурий» в первый день на Земле. «Пойдем со мной», – сказал он легко и непринужденно. Столько лет он вел ее по самым разным дорогам. Когда он оборачивался и смотрел на нее, его синие глаза всегда говорили: «Пойдем со мной». Всякий раз, стоило ей заблудиться, он оказывался рядом. Он позвал ее полетать с ним на самолете, на Земле он показывал ей самые красивые облака на рассвете и на закате. Больше она никогда не увидит таких красивых облаков. Никогда. Он взлетал всё выше, выше, пока не стал частицей заката, частицей облаков.
Люинь больше не могла думать. Ее сердце переполнилось. В последние несколько дней она словно бы вся онемела и отказывалась что-либо вспоминать.
А теперь, сидя на этом особенном клочке земли, она впустила в себя все воспоминания, и это было невыносимо.
Люинь встала и начала танцевать на уступе перед пещерой. Места здесь было мало, поэтому длинные прыжки она заменяла подскоками с вращениями. Пытаясь движениями изгнать из тела боль, она еще никогда не танцевала настолько мощно. Она много дней не упражнялась, но никогда не чувствовала такого прилива сил. Чтобы поспевать за своими эмоциями, ей приходилось вкладывать в каждое движение всю свою энергию. И она чувствовала, как эмоции изливаются из нее, как сочатся из кончиков пальцев. Она вращалась, она подпрыгивала вверх, она приземлялась и расходовала накопленную энергию. Чтобы не упасть и не рухнуть с края уступа, ей приходилось четко управлять своим телом. Впервые в жизни она не обращала внимания на движения как таковые, она позволила чувствам слиться с ее телом. Это был самый болезненный и самый напряженный танец.
Она думала об Анке – и все радости и печали мира отступали, исчезали, и оставался только он. Ни мира, ни революции, ни славы – только человек, стоящий посреди пустой Вселенной, рассерженный и скорбящий, с гордым взглядом, который никто не смог бы усмирить. Он был там. И это был ее истинный танец, единственный танец.
Ей пришлось остановиться. Она устала. Стоя на самом краю уступа, она запрокинула голову и закричала, как только могла громко. Сердце до боли ударялось о ребра.
На секунду у Люинь возникло желание прыгнуть. Уступ на скалистом склоне походил на идеальный трамплин для ныряния, а под ним склон отвесно обрывался до самого дна. Люинь окружали красно-желтые горы – величественные, тянущиеся к небу. Лучше таких объятий вряд ли можно было найти хоть что-то во всей Вселенной. Солнце пело колыбельную песню, ветер словно бы доносил до Люинь голос Анки.