Вражеские корветы палили по нам, почти не переставая, без всяких раздумий сжигая в реакторах гигаватты энергии, стремясь сократить дистанцию выстрела.

Пока они не успевали. Не успевали и мазали. Мазали просто безбожно. При такой «точности» не было смысла в каких-то финтах и манёврах. Только скорость, только хардкор…

С каждой секундой окно перехода становилось всё ближе. На видовом экране оно уже выглядело, как полноценные гиперворота, мерцающие серо-сиреневым маревом, ярким с краёв и относительно тёмным посередине. Я знал, что вживую, если смотреть на него сквозь стекло гермошлема, оно похоже на озеро в дождливый и ветреный день, по глади которого то и дело прокатываются волны, а капли невидимой мороси заставляют их расходиться бесчисленными кругами…

Шлюпка Молли пронзила эту «озёрную гладь», словно птица-ныряльщик, без всплеска, без брызг, стремительным росчерком, разом исчезнув с экранов и из привычного 3d-пространства.

«Десять, девять, восемь…» — принялся отсчитывать секунды искин.

Я с силой вцепился пальцами в управляющие рукояти, удерживая их в положении максимальной тяги, и считал оставшиеся до перехода мгновения вслед за искином:

«Семь, шесть, пять, четыре…»

Мне не хватило всего двух секунд, чтобы следом за Молли влететь в портальное «зеркало».

Оно исчезло буквально у меня перед носом, и я просто промчался через участок обычного космоса, никуда не нырнув и ничего не почувствовав.

«Похоже, мы влипли, кэп. Я сожалею, — ровно проговорил Гарти. — Ресурс рабочего тела на тридцать часов полёта. Попробуем оторваться…»

Мы пробовали оторваться от преследующих нас корветов семнадцать часов. Попытка уйти в направлении внешних орбит и укрыться в астероидном поясе не удалась. Несмотря на предельные, на грани возможностей противоперегрузочного кокона, ускорения при антилазерных и антиракетных манёврах, нам раз за разом перекрывали дорогу и вынуждали изменить курс на менее выгодный.

Если бы у противника было меньше скоростных кораблей, если бы на них не стояли орудия, если бы в моей шлюпке тоже имелась хотя бы махонькая пушчонка, возможно, что эта гонка закончилась бы существенно раньше, и вовсе не факт, что я бы в ней выжил. А так меня долго и муторно зажимали «в угол». Точнее, на внутренние орбиты, ближе к центральной звезде, и при этом не оставляли попыток взять в плен, а не уничтожить.

В том, что меня, в самом деле, могли уничтожить в любую секунду, я нисколько не сомневался. Совместный залп из главных калибров четырёх крейсеров, и от спасшюпки мокрого места бы не осталось, факт.