Продрыхли мы где-то, наверное, до полудня. Солнце, по крайней мере, что проглядывало в спальню сквозь жалюзи, светило вовсю и, судя по теням от рам, стояло уже достаточно высоко.
Но, правда, разбудило меня совсем не оно.
Проснулся я от непонятной щекотки в носу, словно бы кто-то водил по нему чем-то лёгким, воздушным, навроде птичьего пёрышка. Несколько раз я машинально пытался отмахиваться, но в итоге не выдержал и разлепил-таки не желающие разлепляться глаза. Открыл их и обнаружил над собой смеющееся лицо. Оно было без маски. И без бронегеля. Между пальцами у напарницы, в самом деле, вертелось белое пёрышко. И где его только нашла? Из подушки что ли какой-нибудь выдернула?
— Проснулся? — спросила Молли.
— Проснулся, — не стал я отрицать очевидное. — А-а-а… почему ты без геля?
— Не знаю, — пожала она плечами. — Наверное, надоело. Надоело всё время быть в коконе. Тем более, ты же сказал, что камер здесь нет и никто сюда без нашего разрешения не ворвётся.
— Да. Говорил. Но ведь мы же…
— Молчи, — прижала она мне палец к губам. — Не надо тебе быть сейчас таким душным. Давай-ка мы лучше… — она неожиданно перегнулась через меня и достала откуда-то пустую капсулу из-под геля. — Это твоя. Снимай.
— Ты в этом уверена? — посмотрел я внимательно на подругу.
— Абсолютно, — тряхнула она головой. — Снимай или я сейчас тебя изнасилую.
Я засмеялся, забрал у неё контейнер для геля и приложил его себе на макушку…
— Ты даже не представляешь, как это здорово снова почувствовать себя просто женщиной, — сказала мне Молли, когда всё закончилось и мы лежали, обнявшись, на широченной кровати. — Беззащитной. Обычной. И никуда больше не бежать, ни от кого не скрываться, не брать заказы на ликвидацию всяких подонков…
— Увы, это всё ненадолго, — не стал я её обнадёживать. — Если верить нашей гостеприимной хозяйке, завтра утром эта идиллия кончится, и нам снова придётся куда-то бежать, от кого-то скрываться, кого-то и что-то искать, кого-то вычёркивать из этой суетной жизни…
— А ты ей действительно веришь? — спросила внезапно Молли.
Я посмотрел в потолок. Задумался…
— Она под воздействием психовирта, и пока полагает, что это игра, не верить ей было бы глупо.
— А если воздействие внезапно закончится?
— Когда закончится, тогда и посмотрим. Ну, а сейчас… — я отстранился от Молли, передвинулся к краю кровати и, пошарив среди валяющейся внизу одежды, отыскал там две свежих капсулы с гелем, какие ещё не использовал, и половину денег, изъятых в Деловом центре у корпов из «Родман бразерс». — Держи, — протянул я ей то и другое.
— Зачем? — удивилась она.
— Может случиться так, что нам придётся с тобой разделиться, и я не хочу, чтобы ты… Ну, в общем, мне будет легче думать, что с этим у тебя будет больше шансов спастись и… вообще…
Молли приподнялась на локте и посмотрела мне прямо в глаза.
— Какой же ты всё-таки дурачок, Эн Реш, — погладила она меня по щеке. — Но знаешь… Мне это нравится…
Этот день мы провели вместе. Гуляли по парку, окружающему усадьбу, кормили хлебными крошками уток в пруду, обедали на веранде за единственным столиком, поставленным там специально для нас. Вообще, латиноамериканскую кухню я не слишком любил, но Молли просто обожала всё острое, поэтому где-то около часа мы вдумчиво и неспешно поглощали аррос кон польо, пучеро, тако, свежеобжаренные тортильи с протёртым сыром, салаты из кукурузы, перца, авокадо и лайма, кокосовые десерты бейжиньо и запивали их апельсиновым соком и кофе…
К слову, если вы думаете, что в прошлой жизни я пробовал все эти экзотические блюда и знал их названия, то уверяю вас, вы ошибаетесь. Их названия, из чего они состоят и как приготовлены — об этом нам рассказывал повар, самолично сопровождавший кухонных роботов, выкатывающихся на веранду с подносами.
Всего, как сказал мне Гарти, он насчитал в усадьбе и доме четырнадцать роботов — кухонных, охранных, уборочных и ремонтных. Из людей в доме, помимо нас, постоянно присутствовали лишь повар и управляющий. Все остальные, в количестве двенадцати рыл, являлись охранниками и контролировали внешний периметр. В парке, в отличие от дома, следящие камеры были. Взламывать их я искину не разрешил, на что он жутко обиделся. Ну, в смысле, сделал вид, что обиделся, поскольку про роботов я ничего ему не сказал, и он с удовольствием шарился в их электронных мозгах, изучая используемые там программные алгоритмы.
Для прогулки мы с Молли, понятное дело, опять нацепили на себя личины Эрнесто Рибейро и Анны-Мишель Леблан, но только под теми именами, под которыми были представлены здешнему управляющему — Кевина и Джейси О’Хара. Помимо шестидесяти тысяч диткойнов и пары новеньких капсул с маскировочным гелем я передал Молли и все имеющиеся в запасе «женские личности», какие она могла без опаски записывать в свои «гелевые» чип-карты. По уверениям исчезнувшего Раула, эти личности были реальными, но только исчезнувшими так же, как он, неизвестно куда и никому на их родине не интересными.
Таира вернулась в поместье вечером. И не одна, а со стандартным багажным контейнером грузоподъёмностью до трёх с половиной тонн. Домашние роботы выгрузили его из бронемобиля и внесли в дом.
— Так, прикупила себе безделушек, — с беспечным видом сообщила она Мануэлю. — Завтра отправьте его на курьер.
— Тот, что на Талаверу? — уточнил управляющий.
— Да. И оформите его как диппочту. Терпеть не могу, когда разные дядьки с таможни лапают мои личные вещи. Противно!
— Будет сделано, сеньорита Мартинес…
Разговор мы продолжили спустя полчаса, когда она поднялась в гостевые апартаменты.
— Видели мой багаж?
— Видели, но только снаружи.
— Вот в нём вы и полетите, — заявила Таира и принялась объяснять, как именно мы в нём полетим…
В контейнер для багажа мы забрались в половину восьмого утра. Встали, умылись, оделись, аккуратно спустились вниз, убедились, что никого рядом нет, и, повернув небольшой рычажок на задней панели, оказались внутри.
Всё, о чём говорила хозяйка поместья, было на месте. Два противоперегрузочных ложемента, система жизнеобеспечения, рассчитанная на сорок восемь часов, регенератор воздуха, пульт управления, позволяющий открывать узилище изнутри, выходить в сеть и включать антисканирующие устройства… Про разные безделушки, о которых говорила своему управляющему Таира, я умолчу, но они тут тоже присутствовали.
«Вот это ты верно сказал, — усмехнулся я, соглашаясь. — Ехать вниз головою неэстетично…»
За контейнером приехали в восемь. Мы с Молли прекрасно слышали, как Таира ругалась на роботов, которые недостаточно бережно тащат в машину её личный багаж, как она говорила секретарю-управляющему, что улетит сегодня с планеты на день или два, и как раздавала указания ему и охране, чтобы они не вздумали беспокоить её личных гостей, если те решат завтракать, обедать и ужинать не на веранде, а у себя наверху.
О последнем она нас, кстати, предупредила заранее, заставив настроить систему «умного дома» так, чтобы та подавала запросы на завтрак, обед и ужин в строго определённое время, и иногда открывала окно и включала музыку — типа, мы здесь, никуда не ушли, но выходить на улицу не хотим, а хотим развлекаться прямо в апартаментах.
На мой вопрос «Нафига эти сложности?» будущая владелица корпорации «Тахо» ответила, что господин Мануэль — он, конечно, товарищ надёжный, но слишком уж пунктуальный, и если вдруг обнаружит, что гости куда-то исчезли, то обязательно известит об этом не только её, но и СБ корпорации. А безопасники — на этом месте она закатила глаза — это такие, понимаешь ли, «пфуй», что железно испортят нам всю питахайю… ну, в смысле, малину, если по-русски…
В космопорт «Ур-Центральный-1» мы ехали около часа. Противоперегрузочные устройства скрадывали дорожную тряску и делали поездку настолько комфортной, что я чуть было не задремал — нынешней ночью так же, как предыдущей, мы с Молли снова не выспались. Правда, в отличие от меня, моя спутница чувствовала себя намного бодрее. В том смысле, что вместо того, чтобы попытаться вздремнуть, раз случай представился, она регулярно тыкала меня в бок и требовала передавать ей картинки снаружи. Я делал это с помощью Гарти — он подключился к датчикам мо́биль-платформы и скидывал мне дорожное видео в панорамном режиме, а от меня оно соответственно переправлялось напарнице.
Та комментировала увиденное, практически не умолкая. Словно заправский гид, рассказывая, что есть что и чем знаменито. Зачем она это делала, спутница объяснила, когда мы уже въехали на территорию космодрома:
— Когда мне было семь, мы с родителями приезжали сюда как туристы. Прошло уже двадцать лет, а я до сих это помню и не могу удержаться, чтобы не пережить всё по новой. Хотя бы вот так, на словах. Извини, если отвлекала.
— Да ладно, чего уж там, — простил я её. — У самого такое бывает.
— Правда?
— Правдивее некуда…
Как и обещала сеньорита Мартинес, контейнер с её «багажом» проехал на взлётное поле без оформления и досмотра, как дипломатический груз. Правда, с платформы его переместили не на курьер, а на шаттл-бот.