«Это всё из-за нас?»
«Хреново…»
Новость меня и вправду насторожила. Если взлёт разрешают лишь шаттлам — это штука понятная. Ограничения по безопасности и всё такое. Но не позволять кораблям из ВИП-списка садиться на космодром и заставлять их болтаться в космосе — это, мне кажется, что-то новенькое. Странный какой-то запрет. Ни туда, ни сюда…
Шаттл стартовал с планеты через десять минут после нашей погрузки.
К скоростному курьеру корпорации «Тахо» он пристыковался спустя полтора часа. Как по мне, так излишне долго. Если верить статистике, челночные рейсы, как правило, длятся не более получаса. Что именно его задержало, не знал даже Гарти. И это настораживало ещё больше.
Как только контейнер перенесли манипулятором на курьер и поставили в грузовом отсеке, Гарти сразу же подключился к корабельной сети.
«Чёт долго», — не преминул я заметить.
Пока курьер ожидал открытия гиперворот, я с помощью Гарти изучал его внутреннее устройство. Судя по мощности энергореактора и наличию на борту гипердрайва, кораблик мог запросто войти в подпространство без использования стационарных ворот, но поскольку такой режим требовал дополнительного разгона, сжигал большое количество «рабочего тела» и вносил искажения в гравитационное поле, рядом с планетами он обычно не применялся, а если и применялся, то лишь в исключительных случаях.
Нынешний случай, если я правильно понял, капитан исключительным не считал.
А зря.
Когда до контрольного срока осталось меньше пяти минут, гипероворота неожиданно вспыхнули и оттуда один за другим начали вываливаться корабли.
«Один, два… четыре… двенадцать… шестнадцать… двадцать четыре… тридцать одни, тридцать два… тридцать шесть», — закончил я внутренний счёт.
Глава 26
Глава 26
Полученные от искина данные со сканеров и радаров, а также предъявленные капитану курьера требования я сразу же скинул Молли.
Напарница грязно выругалась.
Я был с ней согласен. Вляпались мы капитально.
Но теперь мне хотя бы стало понятно, зачем нас так долго мурыжили на орбите. В том, что это была утечка, я нисколько не сомневался, но вот на каком этапе она случилась и от кого, догадаться не мог, да собственно и не пытался. Наша задача состояла в другом: попробовать как-то выпутаться из той дряни, в которую угодили.
«Гарти, ты сможешь взять корабль под контроль?»
«Тогда приступай. Будем надеяться, за минуту нас не накроют…»
К моему удивлению, капитан корабля подчиняться нахальным требованиям не спешил.
Мы слушали, как он ругается с командующим объединённой флотилией, возмущается самоуправством «голдов» и «родманов», требует освободить коридор и грозится отправить депешу лично сеньору Мартинесу.
Увы, но по поводу депеши-доклада наш капитан, к сожалению, выдавал желаемое за действительное. Глушилки противника работали на полную мощность, поэтому он чисто физически ничего никуда не смог бы сейчас отправить. Тем не менее, от «сотрудничества» с врагом он отказывался и двигатели не отключал.
Нам это, ясен пень, было на́ руку. План, зародившийся у меня в голове, как идея, по мере общения с искином и Молли, обрастал деталями и подробностями и с каждой секундой казался всё менее и менее авантюрным.
«Отлично! Тогда начинаем…»
Первым делом мой подселенец заблокировал в ходовой рубке капитана и его обоих помощников. Вторым — отрубил им возможность управлять кораблём, включая внешнюю связь и использование противометеоритных орудий.
Мы, в свою очередь, выскочили из контейнера и рванули в соседний отсек, где хранились спасательные шлюпки и капсулы. Капсул было четыре, шлюпок — две, как раз под нас с Молли. Одноместные, скоростные, производства «Васаби Кано», во времена оные спроектированные отцом моей спутницы. По её же словам, она знала их с детства, управлять ими мог и ребёнок. А ещё, в отличие от обычных спаскапсул, они имели возможность перемещаться через гиперпространство. Главное, чтобы окно перехода уже было открыто и указан маршрут.
Открыть окно перехода нам должен был Гарти. Конечная точка — «Копи Тарола».
— Отличное место, чтоб затеряться, — заявила по этому поводу Молли.
Я ей не возражал. Место и вправду отличное. Раул бы одобрил.
Почти зашедшие в тупик переговоры с противником продолжились уже без прямого участия капитана. В общении с командующим корпов его заменил искин. Подделать человеческий голос у моего цифрового приятеля вышло просто отлично. Чуть сложнее оказалось перевести разговор в новое русло, но Гарти и с этим, пусть и не сразу, но справился. Спустя две минуты он таки сумел перевернуть ситуацию с ног на́ голову.
— Господин адмирал, я понимаю ваш интерес в этом деле, но поймите и вы меня. Если я дам слабину, если я дам добро на досмотр своего корабля вашими головорезами, сеньор Мартинес мне этого никогда не простит. И только карьерой, боюсь, это не ограничится. Надеюсь, вы понимаете, ЧТО я имею в виду? — акцентировал «капитан» своё видение ситуации под конец разговора.
— То есть, вы предлагаете… чтобы внешне всё выглядело, как силовой захват наподобие абордажа с настоящей стрельбой и тому подобного? — дошло наконец до чужого командующего.
— Именно, сэр! — радостно подтвердил Гарти. — Мы даже готовы… эээ… получить повреждения при захвате. Главное, чтобы наши «чёрные ящики» потом подтвердили: был бой, и мы дрались, как львы.
— А наш разговор эти ваши «чёрные ящики» случаем не запишут? — усомнился командующий.
— Никак нет, господин адмирал. Я перешёл в приватный канал, он экранируется физически, а не электронно. А всё остальное глушат ваши глушилки, там сейчас только шумы.
— Ладно. Будем считать, что договорились. Высылаю абордажные боты.
— О’кей. Только дайте мне двадцать секунд, чтобы я смог сменить курс, как будто пытаюсь уйти.
— Логично. Начинайте манёвр. Мы подождём…
Получив разрешение, Гарти дал ионникам тягу и начал менять орбиту на «более выгодную», уводящую и от гиперворот, и от флотилии корпов. Последние тоже принялись перестраиваться, выдвигая вперёд более крупные корабли, носители штатных десботов.
Через двадцать секунд курьер развернулся на достаточные для нашей задумки углы по «крену и рысканию». Что в переводе на общедоступный язык означало, что шлюз, через который выпускались спассредства, противник теперь не видел.
— Выпускаю абордажные партии, — передал нам на борт командующий флотилией.
— Принял, — бодро ответил искин. — Приступаю к беспокоящему огню.
Противометеоритные пушки замолотили плазмой в белый свет как в копеечку.
— Приемлемо, — отозвался командующий.
— Вашим десботам лучше рассредоточиться, — посоветовал Гарти. — Тогда мы сможем стрелять по вашим корветам и рейдерам. Силовую защиту на этой дистанции всё равно не пробить, а для отчёта самое то!
— Валяйте, — хохотнул адмирал. — Тестирование защиты и режим уклонения в условиях, хм, реального огневого контакта — штука полезная. Пускай мои парни тоже… потренируются…
Пока шёл обмен сообщениями, курьер мало-помалу набирал скорость, необходимую для включения гипердрайва и открытия окна перехода.
«Выходим из шлюза», — скомандовал Гарти.
Мы с Молли уже сидели в спасшлюпках, держа руки на управляющих джойстиках.
Створки шлюза раскрылись, наши «лодки», сначала моя, а затем и напарницы, медленно выплыли в космос. Оба джета полыхнули высокоэнергетическими ионными струями. В привычном оптическом диапазоне они были почти незаметны. Сами спасшлюпки имели полезную опцию, позволяющую менять их «заметность» во всех режимах: электромагнитном, гравитационном и видовом. Понятное дело, сейчас на них был включён режим максимальной «невидимости».
«Скорости выровнены, — сообщил Гарти. — Включаю обратный отсчёт по окну перехода».
Управлять кораблём, находясь не внутри, а снаружи, ему было трудно. А при удалении на километр-полтора вообще невозможно. Поэтому мы и крались «в тени» у курьера, дожидаясь, пока он не наберёт ту скорость, когда уже можно включать гипердрайв.