«Мой верный Суламейн, — меруанка касается вибриссой щеки мужчины. — Ступай. Время на исходе».

Голубое пламя выплёскивается из глаз человека, охватывает его фигуру, и спустя несколько секунд Древняя остаётся в одиночестве.

«Дальше, — мысленно подгонял я событийность, — крути дальше! Причём тут Сорен Альваро и отец?»

Но образ с застывшей на утёсе меруанкой не собирался уступать дорогу следующему.

А затем меня рвануло так, что я позабыл обо всём на свете.

* * *

Кап. Кап. Кап.

Сознание возвращалось медленно, по капле, словно просачиваясь сквозь незримое сито. Разбитый на тысячи осколков, поначалу я не мог понять ни где я, ни даже кто я. Единственное, что ощущал явственно и несомненно: я есть. Постепенно фрагменты сознания начали сливаться в нечто цельное, и плотину забвения прорвало. Я захлебнулся стремительным потоком образов, рванулся, пытаясь всплыть на поверхность, и окончательно пришёл в себя.

Открыл глаза. Тьма под веками, чудилось, выплеснулась наружу и затопила видимый мир. Я распахивал и снова закрывал глаза, усиленно моргал, но эффект оставался неизменным: окружающее продолжало оставаться для меня беспросветной завесой мрака.

«Я ослеп⁈» — уколола подлая мысль, но я тут же отринул её как преждевременную.

Глаза, судя по ощущениям, были в полном порядке, возможно, что-то мешало им, нечто снаружи заслоняло от меня свет…

Я попытался пошевелиться, чтобы понять, где нахожусь, и с удивлением обнаружил, что ограничен в движениях. Шея была жёстко зафиксирована, и крутить ею не получалось. Что-то широкое — верёвка или ремень — впивалось в грудь, вжимая меня в жёсткую поверхность. Предплечья покоились на такой же поверхности, скованные в области запястий. Лодыжки также были схвачены тугими манжетами. Похоже, что меня усадили в огромное и жутко неудобное кресло, да ещё и крепко привязали к нему.

Послышалось шарканье ног по кирпичной крошке, и тут же к нему прибавилось тихое монотонное бормотание. Где-то я уже слышал этот звук… причём совсем недавно…

— Умница, Вихт, — прозвучал совсем рядом глубокий женский голос с лёгкой хрипотцой. — Прекрасный улов. Пожалуй, сегодня ты можешь погулять. Всё равно твоё кресло пока занято.

В уши ударил пронзительный вопль, похожий на прерывающиеся звуки горна в сочетании с рёвом элефанта. Я поморщился.

— Ну-ну, не надо так кричать, милый, — успокаивающе проговорила женщина, — своим рёвом ты разбудишь мастера Харата. Впрочем, он и так уже очнулся, не правда ли, дорогой Амадей?

— Отдаю должное вашей наблюдательности, госпожа Рейнхольм, — прохрипел я, выталкивая каждое слово из сухой сжавшейся глотки.

— Мы снова вернулись к официозу? — удивлённо поинтересовалась Аделаида, но я уловил в её тоне фальшь.

— Кгхм-кгхм, — прочистил я горло. — Вам не кажется, что моё положение несколько затрудняет тёплое дружеское общение?

— Дорогой Амадей, — хозяйка дома была сама любезность, — вы сами всё испортили своим неуёмным любопытством и жаждой контроля. Скажите на милость, ну на кой-чёрт вы полезли в изнанку моего сна? Вам недостало выдержки дождаться утра и задать мне мучающие вас вопросы?

— Меньше всего я ждал подобных откровений от человека, который без ведома затянул меня в свой сон. Кстати, что с моим телом?

— Это в ваших же интересах, — жёстко отрезала хозяйка поместья. — Если память меня не подводит, за вами охотятся весьма могущественные господа из столицы. Физические стены Тотервальда навряд бы их остановили. А вот в мой сон им ходу нет, что делает его лучшим из возможных для вас убежищ. Что касается вашей телесной оболочки, будьте покойны, с ней ничего не случится.

— Только не делайте вид, что заботились о моём благополучии, — добавил я яду в голос. — Терпеть не могу лицемерия.

— Куда подевались ваши манеры, дорогой Амадей? Негоже хамить старшим, да ещё и в вашем положении.

— О, прошу просить меня, госпожа, — я хотел сделать шутовской поклон, но кандалы беспощадно пресекли сие намерение, — что позволил себе отозваться об усопших без почтения. Как известно: о покойниках либо хорошо, либо ничего… кроме правды, разумеется.

— Прекратите паясничать, мастер Харат, — одёрнула меня Аделаида.

— Такому интеллигентному красавчику, как вы, это не к лицу, — закончил фразу томный женственный голос.

— Госпожа Белинда, какой приятный сюрприз! Рад, что вы превозмогли свои чувства к тётушке и решили почтить нас своим присутствием. Может, и юная Фрида заглянет на наш развесёлый спектакль? Участь служанки в доме родственницы, как мне показалось, чересчур угнетает и делает её несчастной.

— Кончайте этот концерт, — холодно оборвала меня Фрида.

— Что ж, поскольку все в сборе, может, леди просветят меня по поводу своих планов на мою скромную персону?

Троица начала шушукаться на повышенных тонах, непрестанно перебивая друг друга.

— Хватит, — осадила младших женщин Аделаида. — Я сама всё ему расскажу.

— Только не сожри его раньше времени, старая перечница, — недовольно произнесла Белинда, чем поразила меня до глубины души.

— Заткнись! — рявкнула горничная. — Пускай говорит.

Я вздёрнул брови, пребывая в полнейшем замешательстве. Похоже, ситуация ещё более нетривиальная и запутанная, нежели я полагал, ознакомившись с архивными записями.

— Может, вы будете так любезны и развяжете меня для начала? — без особой надежды поинтересовался я.

— Ты мне так больше нравишься, — промурлыкала гетера. — Ещё бы лишнюю одежду снять…

Раздался зубовный скрежет — или это кто-то из женщин шаркнул ногой по полу?

— Во избежание необдуманных действий с вашей стороны предпочту оставить всё как есть, — проигнорировав комментарий Белинды, ответила хозяйка дома. — По крайней мере до окончания нашего разговора.

— Тогда не томите, прошу вас — буркнул я, ёрзая в кресле в поисках наиболее удобного положения. — В отличие от вашего слуги, моё тело не привыкло к подобным экстравагантным способам времяпровождения.

На несколько секунд повисла томительная тишина, будто женщины всё ещё сомневались в своём решении посвятить меня в семейные тайны.

— Начну, пожалуй, с того, — наконец заговорила госпожа Рейнхольм, — как мы втроём…

— Любезная Аделаида, — мягко, но требовательно перебил её я, — за последний месяц меня так накормили ложью, недомолвками и двусмысленными заявлениями, что, боюсь, у меня вскоре начнётся несварение сознания. Хвала Древним, я не просто шлялся по изнанке вашего сна да почитывал старые медицинские карты, но и размышлял в силу своих скромных природных способностей. Позвольте поделиться с вами своими умозаключениями, а вы, если что, после меня поправите.

И, не дожидаясь одобрения хозяйки поместья, с места в карьер заговорил.

— Тайна вашей личности по-прежнему остаётся для меня загадкой, но ясно одно: не существует никаких Аделаиды, Белинды и Фриды. В явном мире вы — один человек, который зачем-то пытался ввести меня в заблуждение с помощью разных сновиденных обликов. Тотервальд, безусловно, просторен, и на первый взгляд нет ничего странного в том, что немногочисленные его обитатели редко пересекаются друг с другом. Один раз — случайность, два — совпадение, три — закономерность… Версию, что двое из вас являются тенями, я отбросил сразу: будь так, появляться по очереди необходимости не было бы. Я пробежался по воспоминаниям наших встреч, начиная ещё с того неосознанного сна в халупе Арчи, и выявил занимательную тенденцию. Аделаида, Белинда и Фрида не просто являлись мне поодиночке, но и всё время делали это в строгой последовательности: от юной Фриды до госпожи Аделаиды и затем по убывающей обратно к горничной. Эта очерёдность не нарушалась ни разу и распространялась на все пласты сна, в которых мы успели повстречаться.

Я остановился, переводя дыхание и собираясь с мыслями.

— Прошу вас, продолжайте, — горячее дыхание Белинды обожгло мне шею. — Сообразительные мужчины меня заводят.

Мучительно хотелось пить, но я не стал отвлекаться — лишь облизнул сухие губы да сглотнул накопившуюся слюну.

— Таким образом, замыкался некий круг, смысл которого, признаюсь, ускользает от меня. А вот истоки всего этого — в протокольно-сухой, но весьма содержательной истории трёх пациенток королевской лечебницы «Тотервальд». Итак, три родственницы разного возраста в разное время попадают в этот приют для душевнобольных. Но не в общее отделение, а в особую часть, предназначенную для сновидцев, страдающих гипнозией. На первый взгляд ничего сверхъестественного: гипнозия может настичь кого угодно вне зависимости от родственных и прочих связей. Но! Все три пациентки внезапно покидают наш мир в один и тот же год. Причём госпожа Аделаида к тому времени практически выздоровела, а Фриду и вовсе настиг сердечный приступ, а не последствия гипнозии. В такие совпадения я, простите, не верю, поэтому пришёл к заключению, что внезапная кончина женщин Рейнхольм была кому-то выгодна и, скорее всего, тщательно спланирована. Причины такой бесчеловечной акции мне неведомы, однако судя по тому, что вы проявили способности как минимум двух сновидиц из этой троицы, намерение завладеть их талантами было одной из побудительных причин. Не имею понятия, как…

— Предельно просто, дорогой Амадей, — захихикала рядом Аделаида. — Фрида, знаете ли, имела весьма редкую склонность — она абсорбент. Правда, глупышка ничего не хотела и преступно прожигала свой дар. Поэтому я забрала его себе. Затем спровоцировала Аделаиду, впитала её воздействие и, таким образом, переняла способности этой дряхлой, но на редкость могущественной развалины. С окончательно сбрендившей к тому времени гетерой и вовсе не пришлось возиться. Она устраивала свои концерты каждый день, я лишь оказалась рядом в нужное время.