Аберлин взглянул на писателя с одобрением, но сначала на его лице промелькнула тень разочарования или легкого негодования, что он сам упустил это из виду.

– Да, вы абсолютно правы. Я знаю мастерскую, которая делает такие вещи, так что мы сможем съездить туда уже завтра. Я прикажу офицерам снять с трупа этот предмет и принести сюда.

– Возможно, так мы установим, кто был виновником новых убийств, хотя не узнаем, почему он пытался выставить их похожими на Потрошителя, – устало кивнул Глишич. – А что насчет миссис Маккейн?

– Мы продолжим эту линию расследования, – ответил Аберлин, – но осторожно. Мы все еще хотим знать, кто настоящий Потрошитель.

– А в отношении господина Глишича начнется расследование? – спросил Миятович Рида, посмотрев на двоих полицейских.

– Нет, никаких мер против него не будет, – сказал Рид. – Очевидно, это была самооборона. Я обязан вам жизнью, Глишич. Мы все вам ею обязаны.

– Не только поэтому, – отметил Аберлин. – Вы человек, который убил Потрошителя и освободил целую страну от страха и неуверенности. По моему мнению, королева должна вручить вам медаль.

– Что? – Глишич опешил. – О чем вы, Аберлин?

– О статье, которую завтра опубликуют в «Пэлл Мэлл Газетт», – и я особенно рад, что этому мерзавцу Бесту нечего будет написать для «Стар». Комиссар Уоррен дал интервью одному из журналистов Стеда[41] и заявил, что после последнего убийства Скотленд-Ярд нашел преступника, который, к сожалению, погиб при аресте.

– Но ведь это не имеет ничего общего с правдой! – возмутился Глишич.

– Возможно, – пожал плечами Аберлин, – но это именно то, что сейчас нужно Британии. В политическом отношении ничего лучшего не могло произойти. Ласку и другим оппозиционным революционерам теперь придется искать другие предлоги для захвата власти.

– Фредерик… Эдмунд… – Глишич посмотрел на Миятовича. – Чедомиль, разве вы не понимаете?

– Что именно, Глишич? – Рид нахмурился.

Писатель вздохнул.

– Вы знаете, что я нахожусь в Англии не только ради того, чтобы помочь Скотленд-Ярду найти и поймать Джека Потрошителя. Я здесь по делу сербской династии, делу, которое касается и британской королевской семьи, – это все, что мне разрешено о нем рассказать.

Детективы посмотрели на него с новым интересом, а Миятович закатил глаза и уставился в пол.

– Человек, которого ваш комиссар объявил Потрошителем, напал на меня в Белграде как раз перед моей поездкой в Лондон, и я предполагаю, что он организовал нападение на «Восточный экспресс», а это значит, что он приехал в Лондон не раньше, чем сюда прибыл я. Да, он определенно убил ту бедную женщину прошлой ночью и мог совершить два предыдущих убийства, до того как приехал в Сербию, чтобы свести со мной счеты. Но все доказательства предыдущих убийств Потрошителя однозначно указывают на то, что это не тот Джек Потрошитель, который вызвал столько паники прошлым летом. Вы сами только что сказали, что понимаете это.

Аберлин задумчиво почесал нос и посмотрел Глишичу в глаза.

– Может быть и так, Глишич, но могу вас уверить, что такого рода заявление комиссара на публике в нынешнее время выгодно как для стабильности правительства, так и для мира и порядка в стране.

– Есть еще две вещи, которые стоит иметь в виду, Фредерик, – сказал Глишич. – Первое – это вывод, к которому я пришел сегодня. За новыми убийствами, имитирующими почерк Потрошителя, и моей непростой задачей, которая касается и британской, и сербской короны, стоит один и тот же человек – может быть, даже группа людей. Убийца же из «Старой Вороны» был одиночкой или всего лишь исполнителем.

И второе, господа. Какой, по-вашему, будет реакция настоящего Потрошителя, когда завтра он прочтет в «Газетт» о своей смерти?