– Нам нужно спешить. Мистер Джарндис прибудет в посольство ровно в полдень с информацией, имеющей отношение к нашему основному делу.

– Джарндис? – переспросил Глишич. – Как у Диккенса?

– Поверь, Милован, мне бы хотелось, чтобы это был кто-то вроде этого благородного персонажа из «Холодного дома»[32]. Но жизнь научила меня, что таких совпадений не бывает. Посмотрим, что это за адвокат дьявола. Поспешим в посольство – пока оно еще существует.

– Что ты имеешь в виду, Чедомиль?

– Судя по некоторым телеграммам, которые я получил из Белграда, похоже, что регенты среди прочего намерены закрыть наше дипломатическое представительство здесь и передать его обязанности посольству в Париже.

Глишич нахмурился. Он не видел для таких действий значимой причины. Дипломат заметил его выражение лица и улыбнулся.

– Держи голову выше, Глишич. Думаю, что мы увидим еще более ужасные решения от этого регентства, пока, как говорит наш народ, не полетят головы.

Аберлин заметил, что двое гостей собрались уходить, перестал давать указания своим людям, куда отправить труп, и подошел к ним.

– Джентльмены, вскрытие этой несчастной женщины проведет доктор Филлипс сегодня в три часа дня в морге. Мы будем признательны, если вы сможете принять участие в этой процедуре. Любая помощь в нашем деле будет бесценна.

– Мы постараемся прибыть к этому времени, – мрачно и решительно сказал Глишич.

Когда они пробирались сквозь толпу, чтобы выйти на улицу и остановить пустую карету, на их пути появился худощавый молодой человек с румяными щеками, в темном твидовом костюме, с блокнотом и карандашом в руке наготове.

– Господа, я видел вас за барьером, на месте преступления! Как вы связаны со Скотленд-Ярдом? Вы работаете над делом Джека Потрошителя? Пожалуйста, представьтесь нашим читателям и расскажите, есть ли новые зацепки или улики, которые смогут привести к аресту преступника.

– Без комментариев, – отрезал Миятович и оттолкнул молодого человека плечом.

Последний было возмутился, но посмотрел на Глишича, и что-то, что он увидел в его взгляде, заставило отступить и уйти с их пути. Журналист что-то бросил им вслед, но писатель не разобрал слов из-за шума на улице.

– Кто это был? – спросил Глишич у дипломата, когда они отошли достаточно далеко.

– Фредерик Бест, журналист, работающий в «Стар». Это подобие газеты, Глишич, все сенсационные инсинуации, полуинформация и чистые выдумки, которые там публикуются, являются плодом гнусных и больных фантазий этого мерзкого человека. Скажу так: у него есть собственные намерения, выходящие за рамки стремления к большим тиражам. До сих пор его статьи работали на руку Ласко и ему подобных. И я не удивлюсь, если загадочная фигура Потрошителя, заставляющая дрожать от страха весь Лондон, окажется всего лишь еще одной его уловкой. «Пэлл Мэлл Газетт», «Таймс» и другие серьезные издания никогда не шли на поводу у информационного голода народа и не публиковали ничего подобного.

– Разве полиция не могла вмешаться… и… как-то управлять всем, остановить эти публикации?

– Нет. Ему всегда удавалось вывернуться. Во многом это связано с принятым в XVII веке королем Карлом Законом о печати. С тех пор люди, связанные с распространением печатной информации, защищены от любого вмешательства правительства, что в целом хорошо, но в подобных случаях и с такими людьми, как Бест, такая свобода может быть опасной.

Подъезжая к Белгрейв-сквер, где находилось посольство, они не предполагали, что Фредерик Бест станет не единственным шарлатаном и негодяем, с которым они столкнутся в тот день.

Филеас Джарндис был одним из тех людей, которые вызывали неприязнь, где бы и когда бы ни появились. В легком шерстяном костюме пепита[33], с толстыми бакенбардами на узком крысином лице и маленькими глазками, спрятанными под краем полуцилиндра, он походил на мошенника с Малого рынка в Савамале, который рядом с большим красным мраморным крестом пытался заманить доверчивых крестьян на несуществующую землю или выманить у них деньги другим способом. Глишичу хватило одного взгляда на человека, вошедшего в канцелярию сербского посольства, чтобы понять, что не поверит ни единому его слову.

Секретарь отсутствующего посла Еврема Груича вышел и закрыл за собой дверь, оставив их наедине с посетителем. Чедомиль не имел официального статуса в посольстве и все же повел себя непринужденно, даже по-хозяйски, и предложил адвокату сесть в кожаное кресло с высокой спинкой за круглым столом лицом к нему и Глишичу. Писатель заметил, что Чедомиль не попросил секретаря подать гостю и им двоим напитки, и понял, что это само по себе красноречивый жест.

– Инструкции, которые я получил от моего клиента, совершенно ясны, – сказал Джарндис, откинувшись на спинку стула. Выглядел адвокат хитрым, самодовольным и в то же время каким-то несчастным.

– А у вашего клиента есть имя? – Глишич едва сдерживал гримасу, чтобы не показать, насколько ему противен собеседник.

– А-а-а! – Адвокат поднял тонкий корявый палец. – Во-первых, даже если бы оно мне было известно, я бы вам не сказал, господа. Но я его не знаю, потому что инструкции получил письмом – вместе с гонораром. Да, с клиентом я не знаком, но, судя по авансу, который он передал, я оцениваю его как богатого джентльмена.

– Я так не думаю, – возразил Миятович и склонился над круглым столом, разделявшим их. – И что же просит ваш «джентльмен», Джарндис?

Адвокат пожал плечами.

– В письме говорится, что у вас – у одного из вас – есть предмет, принадлежащий ему, а у него, в свою очередь, есть то, что заинтересует вас. Итак, вы передадите мне нужную вещь – с письменным подтверждением о получении, которое я вам, конечно же, выдам. Я оставлю его там, где мой работодатель скажет, и получу адрес, который сообщу вам.

– Адрес? – процедил Глишич сквозь зубы, на что Джарндис снова пожал плечами.

– Адрес, по которому вы получите взамен то, что нужно вам. Обычный бартер.

– Обычный бартер?

Джарндис вжал голову в плечи от разъяренного взгляда Глишича.

– Э… Ваше превосходительство, может ли ваш друг сказать что-нибудь другое, кроме как повторять мои слова как попугай?

Миятович прижал руку к жилке на шее Глишича, которая вибрировала как натянутая струна.

– Мой друг может много чего сказать и сделать, мистер Джарндис, но я бы не рекомендовал вам знакомиться с богатым набором его выражений – как вербальных, так и физических.

Адвокат сглотнул ком в горле и еще больше вжался в кресло под пронзительным взглядом Миятовича.

– Вот как мы поступим, друг мой Джарндис, – произнес Чедомиль. – Вы вернетесь к себе в канцелярию и напишете своему клиенту письмо. Как вы его доставите – дело ваше. В письме вы скажете, что передали нам его предложение, но получили встречное: чтобы обе стороны были уверены в надлежащем исполнении сделки, мы предлагаем осуществить обмен в тихом и безопасном месте. Вы дадите нам его ответ вместе с предложением, где это можно сделать. Если вы и ваш клиент не подберете подходящее место, то, учитывая деликатность ситуации, мы найдем его сами. Так – и только так – ваш клиент получит то, чего так желает, а мы сможем забрать из его рук нужное нам. Я достаточно ясно выразился?

Джарндис тяжело сглотнул и рьяно закивал. Чедомиль и Глишич остыли и расслабились в креслах. Маленький человечек недоверчиво переводил взгляд с одного на другого и обратно.

– У вас что-нибудь еще? – спросил Миятович.

Адвокат покачал головой.

– Тогда не теряйте времени, легкой вам дороги. За работу, Джарндис!

Глишич сжал губы, стиснул зубы, и из его горла вырвалось приглушенное рычание. Собеседник вскочил как ошпаренный, торопливо поклонился и, не сказав ни слова, вылетел из кабинета, закрыв за собой дверь.

Писатель и дипломат переглянулись.

– Еще один отвратительный человек, – пробормотал Глишич после нескольких минут молчания. – Хотя… вполне подходит для подобной работы.

– Согласен. И должен сказать, что мне не нравится ситуация с его «клиентом» и тем, что он столь тщательно скрывает свою личность.

Писатель вспомнил фотографии из монастыря Святого Мартина и вздрогнул.

– Мне это тоже не нравится, но я нисколько не удивлен. Ведь это связано с членом королевской семьи… – Он замолчал, когда дипломат бросил на него короткий взгляд.

– Поговорим об этом в другом месте. – Миятович вытащил часы из кармана. – Мы обещали нашим друзьям из Ярда, что присоединимся к ним в морге в три часа, когда начнется вскрытие той бедной женщины, которую нашли сегодня утром. Может, выкроим время и по пути где-нибудь пообедаем?

– Бедная миссис Рэтклиф расстроилась, что я сегодня утром убежал не позавтракав, – сказал Глишич. – И хотя я чувствую неприятную пустоту в желудке, встреча с Джарндисом и Бестом до него отбила у меня аппетит.

Миятович хлопнул руками по бедрам, словно дал себе сигнал двигаться, и встал.

– Тогда пойдем пешком. До городского морга идти чуть больше часа. Возможно, небольшая прогулка вернет аппетит.

Минут через двадцать они остановились у скромной лавки, где продавали жареную рыбу с картофелем, который англичане называли чипсами, и продолжили путь к городскому моргу на Кэннон-стрит-роуд, поедая закуску, упакованную в старые газеты. Глишич надеялся, что предыдущий опыт вскрытий, а также сила воли позволят сохранить этот обед при себе.