Полицейский рефлекторно выпрямился, поняв, что обращаются к нему.

– Дэвис, найдите мне офицера Эванса!

– Слушаюсь, сэр! – ответил Дэвис и поспешил в коридор.

Аберлин сжал кусок ткани в кулаке.

– Это может быть след, который убийца оставил после себя. И Эванс нам его расшифрует!

– Да. – Рид обратился к Глишичу и Миятовичу. – Если кто и сможет понять написанное на китайском, так это он. Прежде чем переехать в Лондон и устроиться в столичную полицию, Джордж Эванс служил в торговом флоте и много лет плавал между Гонконгом и другими портами Южно-Китайского моря.

В коридоре послышались торопливые шаги, и в дверях появился рыжеволосый мужчина средних лет в военной форме, раскрасневшийся и запыхавшийся.

– Господин инспектор? – обратился он к Аберлину. – Дэвис сказал, что…

– Верно, верно, я искал тебя, Эванс, нам нужна твоя помощь. – Аберлин подвинулся так, чтобы офицер смог разглядеть символ на доске, перерисованный мелом с шелковой ткани. – Джорджи, возможно, тебе знаком этот символ?

Полицейский уставился на рисунок, нерешительно шагнул вперед и почесал голову.

– Могу предположить, господин инспектор. Этот иероглиф означает «ворона».

– Ворона? – опешил Рид.

– Ворона, – кивнул Эванс. – Но…

Полицейский подошел к доске, взял кусок мела и начал рисовать, потом отступил, чтобы рассмотреть, что получилось. Рядом с символом 鴉 появился еще один – 片. Чедомиль, Глишич, два детектива и другие полицейские уставились на последовательность 鴉片 и перевели взгляд на Эванса, который неловко улыбался перед такой большой заинтересованной аудиторией.

– Эванс… – выдавил Аберлин с угрожающей ноткой в голосе.

– Когда иероглиф стоит один, то означает ворону, но если к нему добавить второй, то он превращается в символ опиумной курильни. Видите ли, «опиум» – не китайское слово, китайцы произносят его «яппиен», а символ вороны используется только для определения произношения. Эх, если бы вы знали, в скольких опиумных притонах я побывал…

Рид и Аберлин его больше не слушали: детективы переглянулись, на их губах растянулись восторженные улыбки. Теперь настала их очередь на глазах у ошеломленных лиц, включая Эванса, выкрикнуть одновременно:

– Медицинский спектакль в «Старой Вороне»!!!

Пока оба с энтузиазмом похлопывали растерянного Эванса по спине и просили остальных вызвать офицеров, чтобы отдать им приказы, Глишич вопросительно посмотрел на Миятовича и тот пояснил:

– Одна из самых известных курилен в Ист-Энде на Пеннифилдс[38], недалеко от Китайской баптистской миссии и Конфуцианского храма. Об этом месте часто пишут в газетах из-за всяких неприятных событий, в последний раз я читал в «Газетт» скандальную историю о члене королевской семьи, который отправился в этот притон, чтобы насладиться особым предложением опиатов.

– Но… о каком «медицинском спектакле» идет речь?

– Уличное представление, которое владелец курильни – некий А Синг – привез из-за океана, из Америки. Там это передвижное шоу, когда мошенники ездят с места на место и продают «чудо-лекарство», или так называемое змеиное масло, богатея за счет наивных людей. Обычно они устраивают спектакль, чтобы собрать потенциальных клиентов, выставляют напоказ уродцев, организуют цирковые представления, фокусы… Синг взял их идею, чтобы улучшить продажи своей продукции – опиума и его производных, таких как лауданум[39]. Он сохранил элемент развлечения, но проводит его в одном и том же месте перед входом в свою курильню. Представление состоит из китайских танцев и трюков, экзотичных и привлекательных для местной публики. Он показывает всем, насколько его змеиное масло чудотворно. Любой, кто страдает от болей, ревматизма, подагры, может убедиться, что лауданум помогает, хотя бы временно.

– А… – пробормотал Глишич.

– Что? – спросил дипломат.

– Этого человека зовут… А?

Миятович пожал плечами.

– Достаточно распространенное имя у китайцев. Его курильня существует давно. Возможно, изначально она создавалась для соотечественников Синга, но их в Лондоне мало. Согласно последней переписи – немногим более пятисот, что не идет ни в какое сравнение с десятками и десятками тысяч в Сан-Франциско и других городах Америки. Бизнес Синга выживает в основном благодаря местным потребителям опиума.

Миятович собирался сказать что-то еще о местном китайском населении, когда к ним подошел взволнованный Рид и положил руки им на плечи.

– Джентльмены, – глаза его сияли, – мы отправляемся на обыск. Хотите к нам присоединиться?

А Синг – невысокий седой мужчина в традиционном китайском чаншане сизого цвета – взволнованно взмахнул руками и поспешил к группе полицейских во главе с Аберлином, Ридом, Глишичем и Миятовичем. «Медицинское представление» проводилось на небольшой мощеной дорожке перед въездом в «Старую Ворону». Толпа зевак смотрела за выступлением жонглера, чьи невероятные и искусные движения комментировал зазывала – точно не китаец, судя по акценту и внешности. Сцену украшали лампы, горели красные фонари – хотя до сумерек было еще далеко. Развевались разноцветные полоски бумаги с каллиграфическими надписями, ромбами, украшенными символами фу[40], перевернутыми на удачу, а яркие тканевые драконы ждали момента, когда помощники Синга поведут публику в танец.

Несмотря на то, что представление продолжалось как ни в чем не бывало, зазывала произносил свою речь, а продавцы предлагали толпе дешевые пряные рисовые пельмени, зрители засуетились, заметив людей в черной униформе.

– Нет! Нет! Нет полиция! Плохо для бизнеса! Плохо для бизнеса!

Аберлин с улыбкой посмотрел на изумленного владельца курильни и на мгновение насладился его негодованием.

– Я ничего не сделал! Ничего не нарушил! Нет полиция!

Аберлин вытянул ладонь, чтобы успокоить китайца.

– Мистер Синг, не расстраивайтесь без необходимости. Мы просто зайдем в «Старую Ворону» и осмотримся.

Китаец нахмурился.

– Ни в коем случае. Я знаю свои права. Я знаю комиссара Уоррена!

Улыбка исчезла с лица Аберлина. На мгновение он холодно посмотрел Сингу в глаза и жестом показал, чтобы тот отошел в сторону.

– Вы слышали о новом убийстве в Уайтчепеле, Синг? – тихо спросил он.

Китаец расширил глаза, нервно огляделся и кивнул.

– Ага. Слышали. Хорошо. И вы узнаете вот это? – Детектив достал из кармана шелковую ткань с иероглифом вороны.

– Узнаю, да. Это кусок платка. Мы даем такие посетителям курильни, чтобы они пользовались ими, пока внутри, и забирали с собой в качестве сувенира. Хорошо для бизнеса, хорошо для бизнеса!

– А знаете ли вы, где мы это нашли?

Синг непонимающе посмотрел в лицо Аберлина и сглотнул, когда догадался.

– Нет. Нет…

– Вот как мы поступим, Синг. Мы войдем в «Старую Ворону»: вы, я и мои спутники. Вы расскажете мне о клиентах, которые пришли сегодня ранним утром или чуть позже, и пришли не в первый раз, а значит, могли получить эту салфетку раньше. Нас интересует тот, кто вел себя подозрительно. Если вспомните такого, то опишите нам, и скажите, есть ли он среди тех, кто сейчас находится в вашем лабиринте для бедных, заблудших любителей маковых цветов. Я прикажу своим людям незаметно рассредоточиться вокруг здания и не мешать медицинскому представлению, пока мы не закончим наши дела внутри. Договорились?

Китаец покачал головой.

– Мои клиенты – в основном местные китайские моряки, которые сейчас не в плавании! Но были и другие – знаменитые джентльмены. Какие славные господа! У меня до сих пор есть подписанная книга Диккенса! И Конан Дойл приходил! Тот самый, который несколько лет назад опубликовал историю о Холмсе, таком же сыщике, как вы! У меня есть его книга…

– Оставьте Диккенса в покое, Синг, этот Дойл меня может заинтересовать, только если появился здесь сегодня утром весь в крови.

Синг побледнел.

– Нет, Дойла давно не было…

Детектив терял терпение.

– Послушайте, меня не волнует, что вы знаете комиссара Уоррена. Существует закон о фармацевтике, с которым вы, несомненно, знакомы, и вы уже больше двадцати лет уклоняетесь от его положений, губительных для вашего бизнеса, поэтому я в один миг могу закрыть ваше опиумное гнездо и оставить вас без дохода.

На лице Синга проявилась мольба.

– Не надо, господин инспектор, не надо… Я обычный человек, умею хорошо смешивать опиум, и у меня хороший нюх. Нет необходимости этого делать.

– Тогда, возможно, вы вспомните посетителей, которые могли бы подходить по описанию на того, кого мы ищем?

Китаец тяжело сглотнул и кивнул.

– Есть один… Хотя нет, нет, невозможно, этот знатный господин всегда щедрый. Должно быть, это ужасная ошибка.

Аберлин холодно улыбнулся.

– Что ж, позвольте нам в этом убедиться самим, мистер Синг. Где нам его найти?

В здание вошли шестеро: Аберлин и Рид, Глишич и Миятович, офицер Дэвис и констебль Эванс, чье знание китайских иероглифов привело их сюда. Вестибюль двухэтажного здания напомнил зал ожидания: возле стойки из лакированного вишневого дерева стояли два кресла, а между ними – большая фарфоровая напольная ваза с декоративным бамбуком. Двойные двери открывали вход в саму курильню. Лестница в правом углу спускалась на уровень ниже улицы, лестница по диагонали от них вела на второй этаж. Две пожилые китаянки в желтой одежде вскочили с кресел словно ошпаренные, увидев среди новых гостей полицейских в форме, но Синг успокоил их взмахом руки и жестом приказал сесть обратно.