Она уже смирилась с тем, что даже её отец, всесильный герцог Зальт, не смог отыскать её спасителя. Но изменения в себе, вызванные всем случившимся, Альда ценила и всячески взращивала. Занималась боевыми искусствами, особенно налегая на парные кинжалы и к учёбе в университете теперь относилась совсем иначе: действительно получала профессию, а не просто числилась на курсе «для галочки» и чтобы от неё отстали. Вместо привычного «потусовалась ‑ сдала на тройку» появились конспекты, допзанятия и весьма въедливые вопросы к преподавателям.

Кроме того, частным образом она училась у ведущих специалистов разведки и корпоративного управления, собираясь всерьёз заняться именно этой сферой. Герцог, видя всё это не мог нарадоваться. Старший сын, при всём уважении, ни о чём, кроме гонок, слышать не желал и считал «баланс отчётности» названием новой трассы. Младший фанател от букашек и козявок, не видя себя иначе чем учёным‑зоологом, и был искренне счастлив, когда ему дарили очередного отвратительного жука в банке. Надежда на то, что кто‑то из детей возьмёт на себя реальное управление делами, выглядела до всего этого весьма туманно.

Такое, впрочем, случалось в любых семьях. В итоге управление переходило к совету директоров и особенно доверенным слугам ‑ решению, мягко говоря, не идеальному. С другой стороны, практика показывала: прямые потомки тоже нередко заваливали бизнес так, что даже слугам потом приходилось выкупать обломки «семейного дела» на аукционах.

Случившееся с Альдой изменило её не только изнутри, но и снаружи. Красота стала строже, холоднее, но, как ни странно, ярче. Ушли остатки девичьей мягкости, на лице появилась новая линия ‑ «я помню, как вы орали, подыхая». Брошенное кем‑то из знакомых прозвище «Цветок Севера» неожиданно прилипло и оказалось на редкость точным: красиво, холодно и лучше не трогать руками.

Естественно, вокруг по‑прежнему толпились десятки, а если считать тех, кто не имел ни малейших шансов, ‑ сотни соискателей её руки, сердца и, желательно, состояния. Но каждый раз, когда кого‑нибудь из них подталкивали к ней поближе, Альда автоматически сравнивала его с тем, кто её спас.

Сравнение выходило не просто не в пользу кандидатов ‑ оно выглядело унизительным. Большинство ухажёров на этом фоне напоминали ей не рыцарей, а детей на поле боя.

На выставку работ учеников Королевской Академии Художеств она поехала почти случайно. В ежедневнике это мероприятие значилось отмеченное синим цветом, то есть необязательным к посещению. Но у расписания имелась своя, простая и циничная математика: три «синих» давали моральное право отказаться от одного обязательного «жёлтого». А «жёлтые» приёмы часто оказывались настолько несносными и утомительными, что даже размен один к четырём не выглядел чрезмерным.

Теперь Альда передвигалась в сопровождении десятка телохранителей и на трёх машинах. Парадный лимузин, высокий броневик, не слишком убедительно замаскированный под большой внедорожник, и ещё одна «тихая» машина снаружи ‑ на тот случай, если кто-то решит, что в кино про похищения всё делают неправильно и попробует «как надо».

Две телохранительницы‑компаньонки ‑ магически омоложенные пятидесятилетние дамы, прошедшие огонь, воду и несколько очень специфических спецопераций, ‑ находились рядом с Альдой даже в примерочных. При этом нисколько её не тяготили. В отличие от многих «компаньонок по штату», эти знали дело и не считали своей задачей воспитывать из неё фарфоровую вазу.

Выглядели они на твёрдые восемнадцать: гибкие фигуры, гладкая кожа, глаза, в которых внимательный человек, если сильно присмотреться, мог заметить разве что лёгкую усталость. Зато они знали огромное количество смешных историй и анекдотов из реальной жизни спецназа и охранки, что любой придворный шут нервно курил бы в углу. Они реально помогали Альде с учёбой, и тренировками, взяв на себя ещё и всю муторную рутину ‑ разбор почты, фильтрацию «поклонников» и предварительное отсеивание тех, кто мечтал о её сердце, но не дотягивал даже до категории «удобная мебель».

Обе когда‑то попали под удар алхимического взрывного устройства большой мощности, прикрывая собой охраняемое лицо. Если бы не герцог, сначала оплативший полное восстановление, и весьма дорогое омоложение, а уже затем предложивший им охранять дочь, они остались бы инвалидами на всю жизнь ‑ с хорошей страховкой, но очень плохими перспективами. Герцог прекрасно разбирался в людях и ни секунды не пожалел о потраченных десяти миллионах на двух фурий в телах юных красоток. Именно они вскрыли готовящееся второе похищение Альды, когда двое охранников из числа «особо доверенных слуг» решили внезапно подзаработать на продаже хозяйки.

Лимузин и высокий броневик, остановились у входа в выставочный зал Академии. Охрана, действуя как слаженный оркестр, заняла свои позиции. У дверей, в толпе, пара человек внутри зала и у чёрного входа. Старший охраны ‑ отставной майор спецназа Егерского корпуса Рубис Налгор, лично открыл дверцу лимузина и протянул руку, помогая Альде выйти.

‑ Вы прекрасно выглядите, вон Альда, ‑ сообщил он с тем уважением, в котором слышался не только долг, но и лёгкая гордость за «боевую единицу повышенной ценности».

‑ Спасибо, Рубис, ‑ девушка кивнула и стала подниматься по лестнице, не обращая внимания ни на блеск объективов дальноглядов, ни на репортёров, ни на публику, моментально переключившуюся на обсуждение её платья и двух компаньонок, двигавшихся на полшага позади.

Обозреватели сплетен уже ментально оценивали наряд, цену украшений, оттенок помады и возможный подтекст выбора Академии Художеств для «случайного визита». Никто из них, впрочем, в здравом уме не мог предположить, что две юные девицы с идеальными фигурами и безупречной осанкой ‑ на самом деле опаснейшие бойцы, за плечами которых весьма серьёзные кладбища и пара очень толстых папок в закрытых архивах.

‑ Госпожа вон Зальта, ‑ вылетевший к ней директор выставочного комплекса выглядел столь преисполненным энтузиазма и уважения, что девушка внутренне усмехнулась. Казалось, ещё чуть‑чуть ‑ и он начнёт подметать перед ней пол собственным пиджаком.

‑ Рада видеть вас, господин Нарлаго, ‑ она чуть склонила голову набок. Не поклон, но вежливое признание статуса. ‑ Покажете, что тут у вас?

‑ Разумеется, разумеется, ‑ директор склонился в глубоком поясном поклоне, делая приглашающий жест. ‑ Прошу.

Картины молодых художников неожиданно увлекли Альду. В них буквально светилась энергия юности и та самая свобода восприятия, которую взрослые теряют с годами, а потом безуспешно пытаются купить обратно за большие деньги. Пейзажи, портреты, натюрморты, анималистика ‑ коты, кони и прочая живность.

Возле каждой работы аккуратно висел ценник, и девушка лёгким движением веера или пальцев отмечала те, что хотела приобрести. Подручные директора, давно обученные понимать подобные намёки без слов, тут же снимали картину и вешали что‑то другое, потому что работ, представленных на выставку, было значительно больше, чем мест на стенах. Смена полотен происходила так быстро и чётко, что создавалось впечатление: за спиной у зрителей живёт целый отряд особо расторопных грузчиков.

Альда задержалась у картины с тремя играющими котятами ‑ слишком живыми, чтобы не купить. Подала знак, что берёт, и уже отошла, когда на освободившееся место повесили новый лист.

Портрет мужчины.

‑ «Егерь», ‑ прочитала она название, слегка прищурившись.

Работа была выполнена цветным карандашом, с таким мастерством, что молодой военный словно живьём смотрел с бумажного полотна. Взгляд из-под бровей, лёгкий прищур, линия скул, очень характерный подъём головы ‑ как у человека, который привык смотреть на мир не снизу-вверх, а как минимум с одного уровня.

Альда узнала этот прищур раньше, чем мозг успел подобрать слова. Что‑то внутри сжалось, сердце вдруг выдало быструю чечётку, заставив дыхание сбиться с ритма.

‑ Это я тоже беру, ‑ сказала она чуть более твёрдым голосом, чем собиралась.

Она кивнула, дала дирекции знак, постояла пару секунд, прикрыв глаза, успокаивая внезапно взбесившийся пульс, и только потом повернулась к Нарлаго:

‑ Интересный стиль и рука, ‑ произнесла она уже ровнее. ‑ Покажете работы этого художника?

‑ Художницы, вон Зальта, ‑ директор поправил мягко, но с заметной гордостью. ‑ Гарла Истанги. Очень талантливая девочка, недавно вернулась с поездки на Север и привезла много достойных работ.

‑ Что ж, ‑ Альда позволила себе тонкую улыбку. ‑ Отличный кандидат на премию ан Зальта.

«И заодно человек, с которым нужно поговорить наедине», ‑ добавила она уже про себя, ещё раз посмотрев на лицо егеря, рисованное карандашом, но жившее в её памяти совсем иначе.

Глава 20

Глава 20

Лето проскочило, словно вспышка осветительной гранаты. Только глаза успел прищурить ‑ уже осень. Ардор тренировался много и с таким ожесточением, что взвод через пару месяцев начал смотреть на него со смесью уважения и смутной надежды, что замок взвода не поляжет от нагрузок. Зато дела подразделения он довёл до практического идеала: отчёты сходились, личный состав стрелял туда, куда нужно, а не «в направлении цели», матчасть работала, как положено, а не «по великим праздникам».