- Ну, давай же. Заметь, я не прошу его вылизать или сделать что-нибудь еще более непотребное. Всего лишь скромный поцелуй.

Аскольд посмотрел на Гафина. В пустых, ничего не выражающих глазах, кажется, все же появилась какая-то смутная эмоция. Страх.

Колдун скривился, опустил голову и поцеловал грязный сапог Рёгнера. Тот рассмеялся.

- Вот и славно. Перережьте им горло. Вот видишь, я умею быть милосердным. Но не к тебе, колдун, не к тебе.

***

Развязывать его, разумеется, не стали. Как и утруждать себя наведением в камере хоть какого-то удобства. Кроватью колдуну служил каменный пол, он же местом трапезы. Разнообразия картине добавляло только вонючее ведро в углу. Очевидно, стража все-таки решила, что без ведра он никак не обойдется.

Болели ребра, бока и прочие испинанные места. Давно уже занемели туго стянутые руки. Не первый раз в жизни Аскольда кто-то поймал, совсем не первый. Колдуну годами удавалось выскальзывать ото всех, пока он по собственной дурости не загремел в лагерь. Но даже тогда, странное дело, Аскольд верил, что он выберется, что не умрет там, в холодном бараке. Теперь надежды не было. Совсем.