Он потерял почти треть своего отряда. Дал убить Проповедницу, пусть наивную, но смелую, смотревшую на него умоляющими глазами. Дал провести себя, как последнего идиота. Теперь Рёгнер его не выпустит.

Шли часы. Никто не подходил к камере, не соизволили принести даже скудный обед. Очевидно, еда и вода, так же, как и мебель, считались излишествами.

Наконец, по лестнице затопали сапоги. А вот и наместник собственной персоной. Буквально лопающийся от самодовольства Якоб Рёгнер.

Со скрежетом открылась дверь камеры, наместник встал, широко расставив ноги, сверху глядя на пленника. Ему явно доставляло удовольствие стоять так близко к легендарному огнетворцу, зная, что в ошейнике и кандалах тот ничего не может сделать. Аскольд сплюнул на пол. В плевке была кровь.

- Как ты себя чувствуешь, колдун? Надеюсь, тебе все нравится? Веришь ли, мы переживали. Давно эти подземелья не посещала столь знаменитая особа.

Вместо ответа Аскольд плюнул еще раз.

- А я-то надеялся, ты продекламируешь очередной стишок. В памяти не всплывает ничего, подходящего моменту? Ну, так я тебя помогу. Ликуй, ликуй, народ, он схвачен, презренный стоголовый монстр! Народ уже ликует, видя ужас Тан-Фойдена в цепях. И плачет, ибо в злобе своей ты зверски убил бедную девочку, всеобщую любимицу. Буквально растерзал на части. Я до сих пор содрогаюсь, вспоминая это зрелище.