- Повесишь на меня всех собак, включая дождь и грядущий неурожай?

Рёгнер усмехнулся.

- Разумеется. Если я всегда делал так раньше, с чего мне прекращать теперь? Ты даже не представляешь, колдун, сколько преступлений на твоей совести. Сколько честных и мирных торговцев ты ограбил. Отобрал у бедняг все до последнего гроша. Заметь, грабил всех без разбору, даже в тех окрестностях города, докуда от лагеря день пути. Вот какова сила твоя, Тьмой данная. А сколько людей ты поубивал, которые мне мешали! Знаешь, ты был не так плох, Аскольд. И сидел бы в своем лагере дальше, пока не сдох бы, хотя от вас, колдунов, такой радости быстро ждать не приходится. Но явилась девчонка и перевернула вверх дном весь город. Нарушила нашу с тобой тихую идиллию. Что ж, поделом ей.

Наместник подошел и небрежно, словно нехотя, отвесил колдуну пинок.

- Знаешь, что бывает с теми, кто пытается нести высокие идеалы в такие места, как Тан-Фойден? Они погибают. И тянут за собой других. Твоя Вокара хотела потушить костер, так вот, ее именем я его запалю. Запалю такой костер, который этот город не видел с Долгой Ночи. И ты сгоришь на нем не сразу, о, не сразу. Гисидор позаботится о том, чтобы твои раны затягивались, аки на Светозарном. Вот только ты не Светозарный, ты Шамор. Ты будешь гореть и смотреть, как на соседних кострах корчится шушера из твоей свиты. Те, кого ты так хотел защитить. Ведь теперь оборонять лагерь некому, верно? От монстров и от меня. Подумай от этом. И покайся в деяниях неправедных, пока есть время. А я вас оставлю.

Завершив разговор очередным пинком, Рёгнер развернулся, насвистывая песенку. В дверях появился кто-то еще. Кто-то в рясе.