— Пить надо меньше! — подняв к потолку палец, глубокомысленно возгласил он. — Или хотя бы похмельем не страдать. Вот, скажем, бери с меня пример. Я и водку с пивом мешаю, и коньяком разбавляю, в отличие от тебя, чистоплюя, и всегда с утра как огурчик. Но у меня организм такой приспособленный, а ты? Мужик, как спросил бы тот попугай, если ты летать не умеешь, чего выеживался?..

Снова застонав, Олег нащупал на столе дырокол и вяло швырнул в сторону мучителя. Тот, легко поймав пластмассовую вещицу и водрузив ее на исходное место, бесцеремонно плюхнулся в кресло. Ну что за народ пошел, в отчаянии подумал Олег. Никакого уважения к друзьям, даже страдающим от… гм, мигрени. Блин, убью! Всех убью! Всех…

— Ты бы аспиринчику тяпнул, — посоветовал Пашка, закинув ногу на ногу. — За компанию с анальгинчиком. Или не запасся? Послать вахтера сбегать в аптеку?

— Да выпил уже, — с трудом разлепил губы Олег. — Не подействовало пока. Слушай, ну чего тебе надо, чего ты надо мной издеваешься? — он страдальчески скривился. — Знаешь, что люди делятся на две категории – одни не умеют пить, а у других жуткое похмелье? Один ты, бегемотище толстокожее, к третьей относишься. У тебя голова – точно сплошная кость. Ты откуда здесь взялся? Тут же охрана…

— А я сказал, что к тебе! — ухмыльнулся Пашка. — Удостоверение канцелярское показал, мужик себе под нос меня кнопарем обозвал ни за что и пустил. А мне анекдот новый рассказали. Иду на работу – я рассказывал, что для здоровья начал пешком ходить? — и думаю, а чего бы тебе не передать? Вот, слушай. Приходит, значит, мужик к терапевту и говорит: доктор, а почему я вижу одно, слышу другое, а думаю совсем третье? А тот и отвечает… Понял, понял, уже ухожу, — торопливо закончил он, увидев, что рука Олега подбирается к тяжелой стеклянной пепельнице. — Вот уже и товарища с утра пораньше проведать нельзя! Слушай, пойдем сегодня вечером в «Красавицу», а? Ты у нас пробивной, всюду левой ногой двери открываешь, а там такой джаз-банд, говорят, гастролирует! Ладно, ладно, потом звякну, когда тебе получшеет.

Последние слова он предусмотрительно произнес из-за двери кабинета, не без оснований опасаясь, что под благотворным влиянием аспирина второй бросок окажется куда более точным.

Какое-то время Олег еще лежал в кресле, приходя в себя. Колокол в голове медленно затихал, каждое движение глаз уже не вызывало острой рези под сводом черепа. Наконец он смог заставить себя сесть в кресле вертикально. Могучим усилием воли отогнав видение кружки с пивом, тяжело вздохнул и протянул руку, чтобы включить терминал Хранителей.