Спустя несколько мгновений от ставки к отрядам крестоносцев разлетелись гонцы. Войско зашевелилось, и несколько тысяч воинов усилили оборону фламандцев и фрисландцев. Лучников на позициях стало больше, и порыв язычников несколько ослабел. Однако венеды времени зря тоже не теряли. Они подкрепили свою пехоту и кавалерию резервами, а затем на флангах армии крестоносцев появились новые славянские отряды. При этом с одной стороны католиков атаковала конница, а с другой пехота, и на острие удара находились витязи храмовых дружин. А помимо того за боевыми порядками венедов были повозки с передвижными метательными машинами, которые с одного залпа смогли серьезно опустошить ряды европейцев. Впрочем, потери крестоносцев не смущали, а король направил в бой новые резервы, в основном феодальных рыцарей из дружин имперских и французских аристократов.

  Седрик фон Зальх, услышав очередной приказ Конрада Третьего, посмотрел на Бернарда, который с каменным выражением лица следил за ходом сражения, и проповедник это почувствовал. Не оборачиваясь, рукой он ухватил паладина за белый плащ с нашитым на спине красным (тамплиерским) крестом и притянул его к себе. Затем он кивнул своему верному псу на правый фланг армии крестоносцев и спросил:

  - Ты еще не раздумал поквитаться с тем венедом, который написал мне наглое письмо?

  - С Вадимом Соколом? - на всякий случай уточнил паладин.

  - С ним самым.

  - Нет, не передумал. А он здесь?

  - Да, - по губам Бернарда Клервоского пробежала кривая ухмылка, - я чую его. Он слуга местного божка с непотребным именем Яровит, и возглавляет атаку вражеской кавалерии на нашем правом фланге.

  - И что мне делать?

  - Возьми сотню тамплиеров и присоединись к воинам Генриха Льва. Окажи помощь нашим рыцарям и останови прорыв венедских всадников, а затем срази этого мерзкого язычника и принеси мне его голову.

  - Слушаюсь!

  Тамплиеры подчинились приказу Зальха неохотно, ибо никто не хотел идти с ним в бой бок о бок. Однако по воле Бернарда германец был назначен их командиром, и авторитет проповедника гасил всякое недовольство. Поэтому рыцари Соломонова храма встали рядом с тяжелой кавалерией герцога Генриха Льва, который решил лично руководить контратакой, и сосредоточились на удобной для скачки возвышенности невдалеке от места предполагаемого прорыва венедской конницы. После этого они выстроились клином, и когда языческая кавалерия все же проломилась через строй пехоты, элита армии крестоносцев услышала голос молодого герцога:

  - Рыцари! Вперед! Шагом!