- Это после всего-то, что вы мне тут наговорили? - я поднял брови. - Да вам лет пятнадцать светит уже!

- За что? - удивилась Акаги. - Якобы пострадавшая мертва, базы не существует, ничего нет. Я уж молчу, что "Чистоту", куда входила Ибуки, вот-вот объявят вне закона.

Я проглотил "базы не существует", изо всех сил гася холодную ярость.

- Икари, - позвала меня профессор. - Поменьше злобы. Занимайтесь своим делом, иначе мне придется улететь с Земли. Надолго. А это неудобно.

Вдох - и выдох. Вдох - и... Вот если бы еще зубы расцепить.

- И еще одно. С информацией о Майе вас выпустят отсюда, с тем, что я могу добавить, - нет.

- У меня высшие сертификаты допроса, за нами не могут следить.

Акаги сделала длинную затяжку и выдохнула в потолок.

- Вы слишком милый, Икари. Всего доброго.

Хотелось сказать что-то злое. Хотелось сказать, что я вернусь. Хотелось пристрелить суку без всяких разговоров - а еще она своим существованием словно бы оправдывала меня. Я лишь прекратил страдания Майи, которая не могла прогнать из разума треклятых "колец Синигами".

Я словно у психоаналитика отсидел, а потому вышел молча. Зато в ушах всласть звенело.

Закрыв дверь за собой, я посмотрел по сторонам. В креслах в маленьком холле расположились юристы "Ньюронетикс" - элегантные крысы в дорогущих костюмах, все того же серого оттенка, что и стены. Неподалеку окопалась моя гвардия - взвод "виндикаторов", и даже бронированным глыбам тут было неуютно. Я хотел было оторваться на вставших мне навстречу адвокатах, - их лиц я по-прежнему не воспринимал, - когда обнаружил в коридоре еще одно действующее лицо.

Гендо Икари спускался на этот этаж офиса по широкой лестнице.

Я понял, что разглядываю говнюка, а он - меня. Я так и не понял, кто победил в гребаных гляделках, но вряд ли мой отец вспотел от напряжения, когда отвел взгляд и просто прошел мимо.

* * *

Крупные капли стелились снаружи по стеклу машины. Снег так и не перерос в метель - мой ховеркар неспешно плыл в струях промозглого ливня. Музыку я выключил к чертям, но в голове упрямо крутился утренний мотивчик: мягкий, тоскливый. Я скосил глаза. На пассажирском сиденье лежал пакет с довоенным каталогом пивных сортов.

Я смотрел на эту подарочную упаковку и понимал, что грёбаный день надорвал меня.