- Куда тащим?

- Сюда, к стене.

Я двигал стол, смотрел на помаргивающие цифровые фото-рамки, и соображал, что я тут остался последним гостем. Неудобно-то как.

- Это "ангел".

- А?

Мисато-сан смотрела на ту же фотографию, что и я. Женщина, ссутулившись, сложила руки под грудью и походила на саму себя, только с вытащенным стержнем. Глаз я ее сейчас не видел - и слава небу, полагаю. На фотографии был малый корвет, старый и потрепанный, да и самой фотографии - лет и лет. Огромная машина входила в ионосферу планеты, не отключив маршевых двигателей, и планета неожиданно подарила ей величие - огромные отраженные разряды бушевали вокруг корабля, расходясь прекрасными перистыми крыльями.

Убийственная красота.

- Через минуту "Дориан Грей" свалился на Аракаву.

Ах вот что это такое... Я никогда еще не видел этого фото - фото первого "ангела". Первого корабля, который принес на Землю взбунтовавшихся Ев. Синтетиков тогда и на Земле держали, но это был первый бунт, пришедший извне, - и пришел он во всем, мать его, великолепии. Среди беглецов не оказалось никого с навыками пилотирования, команду они, похоже, порешили, и крылатая звезда накрыла родной городок Мисато Кацураги.

Ну, это знали многие, если не все знакомые капитана. Как новорожденную Ми-тян увезли в Токио-3 оперировать легкие - в их сраном купольном городишке с такими патологиями не выживали. Как "Дориан Грей" испарил Аракаву в один момент. Словом, как тридцать девять лет назад Кацураги стала "счастливицей". Я даже видел тот старый сюжет, где под печальную музыку взахлеб рассказывали о малышке, покинувшей обреченный город за полчаса до катастрофы. На везение там намекали. На счастливую звезду и парад планет, на провидение долбаное.

И мне тогда еще подумалось: да вертел я такое счастье.

"Печальный у вас праздник, Мисато-сан".

- Это, кэп. Пойду я, а?

Кацураги пятерней убрала челку с глаз, портя офигенно дорогую прическу, и взглянула на меня:

- Ага. Давай на балконе по кофейку еще - и пойдешь.

Я кивнул, и мы разошлись: хозяйка на кухню, я на балкон. По пути под ноги лез всякий праздничный хлам, хорошо хоть пьяных тел не наблюдалось. На балконе были кованые перила, был город, был мелкий реденький снег. Мисато Кацураги - она из тех, кто не любит себя обманывать. А могла бы панораму на довоенные пейзажи настроить. Или на райскую колонию какую-нибудь.

Наверное, будь у меня деньги и желание забабахать себе что-то подобное, я бы тоже поставил внешние камеры и смотрел на заливаемый ливнями Токио-3.

- Держи.

Я принял горячую чашку и снова отвернулся к голограмме. Невежливо, наверное.