Дверь в ванную была приоткрыта; свет в ней почему-то горел, и от двери Яне была видна раковина с неистребимыми ржавыми потеками, новенькая стиральная машина. С рогатой вешалки серыми тряпками свисало несколько застиранных полотенец, а среди них — пара коричневых капроновых лент, подозрительно похожих на школьные Лизкины банты, и — широкий кожаный ремень без пряжки. При виде его у Яны потемнело в глазах. Почти тридцать лет прошло, а он так и висит. О чем папа думает, когда смотрит на него? Она попыталась представить — и вдруг поняла: ни о чем. Ничего этот ремень для него не значил. Он оставался в ванной просто потому, что всегда там висел. Просто потому, что не мешал.

Она вдруг ощутила звенящую, оглушительную легкость. Как будто волокла набитый чем-то очень важным рюкзак — и наконец заглянула в него, и нашла только кучу булыжников. Теперь можно просто оставить его лежать на тропе.

Отец снова посмотрел на часы и поморщился.

— Серьезно, сейчас ну никак, — сказал он с тоскливой интонацией человека, из-за чужой бестактности попавшего в неловкое положение. — Юрий…

— Юрий — серийный убийца, — сказала Яна. — Думаю, тебе надо знать, даже если ты не хочешь.

Отец поджал губы. На мгновение он вытянулся и одновременно скрючился, выгнулся длинной дугой, словно пытаясь увести от удара живот, — и тут же выпрямился.

— Да не стой ты на пороге, — вдруг раздраженно сказал он. Яна послушно шагнула вперед, и отец, потянувшись осторожно, чтобы даже краем рукава не задеть ее, захлопнул дверь. Поколебавшись, провернул торчащий в замочной скважине ключ и сунул его в карман. Сложил руки на груди. Отхлопал ладонями по локтям натужно-бодрый ритм.

— Так, — сказал он. — Так-так. Значит, теперь у нас дядя Юра виноват? Ловко…

* * *

…Телефонный звонок застает Яну врасплох, и она с тихим криком расплескивает чай прямо на второй том приключений Швейка. Торопливо елозит рукавом по странице; коричневые пятна становятся желтыми, но это не спасает: бумага пошла волнами и стала липкой от сахара. Яну накрывает паника. Такие книжки ей читать не положено. Не то чтобы ей об этом говорили, но Яна давно научилась по первым же страницам вычислять, можно ли читать открыто или надо прятаться (с самыми интересными книгами всегда надо прятаться). Теперь сразу видно, что она ее брала, да еще и испортила. Если папа решит перечитать… Потом она вспоминает, что папа и теть Света не разговаривают с ней уже неделю, с тех пор, как она потеряла крышку от кастрюли, и хуже, наверное, уже не будет. Правда, есть еще ремень, но это хотя бы недолго…