— Хоть бы шторки задернула, — проворчал он. — Или нравится красоваться?

Ольга раздраженно дернула плечом.

— Не понимаю, как вас вообще выписали, — сказала она. — Вы же отмороженный на всю голову.

— А я сбежал, — невыразительно проговорил дядя Юра.

— Но…

— Да не из дурдома. От него. — Дядя Юра смотрел сквозь потолок — и Ольга не хотела знать, куда. На резиновой маске его лица шевелились только губы. Ольга втянула сквозь зубы вдруг ставший очень холодным воздух. Хотела сказать, чтобы он заткнулся, — но только прижала руку ко рту. — Он… отвлекся, — сказал дядь Юра. Полинка вдруг резко выпрямилась на своем стуле, вытянулась в струну, и ее загар стал зеленоватым. Ольга вспомнила, как всего пару часов назад разъяренно совала в лицо дочери Библию, и ей захотелось то ли провалиться от стыда, то ли истерически расхохотаться. — Только теперь он меня ищет, — забормотал дядь Юра. — А я его узнать не могу, он оборачивается, смотришь — вроде нормальный пацан, а то и девчонка, а может, это он. Мне его первым найти надо, иначе… опять… — он конвульсивно повернулся набок, поджал колени к груди. — Не хочу, не могу туда опять…

Он дернул головой. Взгляд скользнул по оконному стеклу, и глаза дяди Юры полезли из орбит.

— Смотрит на меня! — взвизгнул он. — Смотрит! Ты, сука, нарочно, ты с ним сговорилась шторки не задергивать, чтоб он меня нашел! Убериииии…

Ольга, задохнувшись, ринулась к окну, перепрыгнув через сучащего ногами дядю Юру. Дернула занавеску, оборвав пару колечек. Мельком увидела в стекле — себя, только себя, он же полный псих, ничего там нет и быть не может, кроме отражений, а под окном полукругом стояли собаки, навострив уши и напряженно вытянув хвосты, и когда они увидели ее, хвосты дружно качнулись, уши вытянулись, готовые ловить команду, и Ольга зажмурилась до боли под веками и рванула вторую штору, полностью закрывая стекло. Дядя Юра завыл; что-то металлически загремело по полу, и Ольга развернулась, присев и сжимая кулаки, готовая драться. Полинка поджала ноги, сжалась на стуле в упругий, опасный комок. Дядя Юра, не прекращая орать, бился на полу, и из его карманов сыпалось — мелочь, ручка, зернистый брусок, ключи…

Ключи.

Ольга набрала стакан воды. С холодным удовольствием пустила тонкую струйку дядь Юре на голову, и тот наконец заткнулся. Зафыркал, затыкал носом в плечо, обтирая капли. Улучив момент, Ольга нагнулась к нему коротким змеиным броском — и тут же выпрямилась, сжимая ключи в кулаке. Почувствовав движение, дядя Юра откатился в сторону и выставил перед собой обмотанные скотчем руки. Как будто боялся ее. Как будто она могла его ударить… Это само по себе было мерзко — но еще гаже было то, что на все это безобразие смотрела Полинка. Смотрела во все глаза, возбужденно подрагивая ноздрями.