— Скажи честно, ты — бог?

— Не знаю.

— Значит, ты ничего не можешь?

— Почему? — улыбнулся Шумер.

— Ты не показал нам ни одного чуда, Сережа. Как же мы можем в тебя верить и следовать за тобой?

— Кстати, да, — сказал Петр, не забывая держать с Людочкой дистанцию. — Уж для своих апостолов ты мог бы сделать исключение.

— А в поезде?

Петр с сомнением фыркнул, а Людочка качнула головой.

— Это был гипноз.

— А это? — тряхнул кулаком Шумер.

Людочка осторожно вытянула из его пальцев несколько мятых сторублевых купюр.

— Ты просто нашел их, — сказала она, проверяя их на свет. — В мусоре.

— Но это ли не чудо?

— Сережа, чудеса — это чудеса.

— Ты должен кого-нибудь оживить! — загораясь мыслью, подсказал Петр. — Это будет по-честному. Ночью мы идем на кладбище, и ты поднимаешь мертвеца.

— Какого мертвеца?

— Лучше того, что постарше. Годичной давности хотя бы.

— Зачем? — спросил Шумер.

— Это будет чудо. Настоящее. Без обмана.

— У чуда должен быть смысл.