— Три. Могу и четыре. — спокойно ответил Уринай, глядя в глаза собеседнику.

Чиновник не ответил, лишь выпятил нижнюю челюсть и сделал еще несколько пометок в книге.

— Свободен, — сказал, словно выплюнул он, когда закончил записи.

— Печать, — протянул руку Уринай, понимая, что без этого знака первый же патруль от него не отстанет.

Маг света прошептал ругательство себе под нос и снова полез в ящик стола. Достав из него большую стальную печать, он указал на стол перед собой.

— Положи правую руку.

Как только темный опустил перед ним на стол кисть, то чиновник влепил по ней печатью, при этом наполнив ее своей силой.

— Надеюсь вы скоро передохните, как больные собаки! — заявил он, не отрывая печать и наполняя ее силой.

— Не раньше, чем твоя мать станет портовой шлюхой, ублюдок, — прошипел сквозь зубы Уринай и хотел схватить его за руку. Боль от ожога светом становилась невыносимой.

— Дотронешься меня — и я тебя сгноблю в подвалах канцелярии! Темным запрещено прикасаться к чистой коже других магов!

Уринай оскалился, сжал зубы еще крепче и убрал свою руку, не отводя взгляда от довольной рожи блондина. Тот еще пару секунд подержал печать и убрал ее, заперев артефакт в шкафчик.

— Заходи еще, — произнес он удаляющемуся магу тьмы. — Буду рад видеть тебя снова!

Гулдан встретил его тревожным взглядом. Уринай держался за кисть и выглядел довольно потрепано.

— Что случилось? — тут же поинтересовался он.

— Этот ублюдок пытался отказать в регистрации, — прошипел Уринай. — Сказал, что якобы лимит темных в столице превышен.

— Что за чушь?

— Вот и я про то же. Начал давить светом, я в ответ надавил тьмой.

— Черт побери, — вздохнул друг. — А что потом?

— А потом, он поставил печать, — сморщился Уринай и показал правую кисть, на которой была выжжена светом печать.

— Больной ублюдок, — растерянно произнес маг тьмы и оглянулся. — Как он это сделал?