– Точно подмечено, граф! Жаль, что ты такой наивный простак, и дал обвести себя вокруг пальца.

Шардон захрипел, схватился за горло и рухнул на пол.

Над ним появился дворецкий, присел на корточки, провел рукой над лежащим графом и поднял голову, глядя на своего хозяина:

– Он мертв, – констатировал призрачный «непись».

– Избавься от тела. Вышвырни его в ров.

Конечно, через час оно само бесследно исчезнет, но и на это время нужно было скрыть покойника от посторонних глаз.

– Ваш господин отдыхает с моим господином и двумя очаровательными барышнями, – торжественно объявил дворецкий, высунув голову наружу прямо через дверь, – Велели их не беспокоить и возвращаться утром. А еще лучше к обеду.

– Сейчас я этому кобелю похотливому устрою «очаровательных барышень»! – вскинулась леди Мари, и Максимус со Шныгой насилу смогли ее утихомирить.

Максимус > Мари: Идем лучше вылавливать нашего покойника, пока его пираньи не сожрали, или что тут водится. Феникс проследил, где выбросили его тело.

Мари > Максимус: Как думаешь, я была убедительна в своем праведном гневе?

Максимус > Мари: Очень! Правда, дворецкий пропал, так и не увидев этого великолепия.

Разумеется, Шардон не доверял герцогу, библейский прототип которого тоже не отличался честностью и благородством. История братьев Каина и Авеля нашлась в его базе данных, так что особых иллюзий по поводу своей награды граф Шардонье не питал.

Именно потому он и так стремился к заветному 40-ому уровню, на котором открывалось особое умение, позволяющее притворяться мертвым. Охотники и Рейнджеры получали его на 20-м уровне и называлось оно «Притвориться мертвым». Благодаря этому навыку лесные бродяги обманывали зверей, что оказались для них слишком сильны.

У воровского подкласса Атамана аналог этого умения назывался «Прикинуться жмуриком», и помогал перехитрить уже разумных соперников, и работал даже в PvP. Впрочем, там была уже своя механика, но для того, чтобы обмануть герцога Кайна, и этого хватило.

– Багром, багром его цепляй! – командовала леди Мари, – Да тыкай посильнее, не жалей, он же все одно как мертвый! – а шепотом добавляла, – Я тебе еще припомню «барышень», кобель бородатый…