– Совсем запутался, – пожаловался ему Голд.

– Все просто, – немного раздраженно сказал Асланбек. – Великий каган отправил Адамсу, есть там такой, вроде главного у них, послание, в котором предложил выяснить отношения в честной битве. Сила против силы.

Не знаю, как после такой новости себя почувствовал Голд, я, если честно, даже рот открыл. Но он, полагаю, ощутил схожие со мной чувства, поскольку заговорил не сразу.

– Кхм, – откашлялся он где-то через минуту. – Если я правильно понял…

– Ты все правильно понял, – рыкнул Асланбек. – Вот такой у нас великий каган, не любит он что-то исподтишка делать. Он всегда выходит на бой открыто.

– Стоп-стоп, – остановил нашего гостя Голд. – А как же твои слова: «Если бы мы хотели войны, мы бы ничего говорить не стали»?

– Это сказал я, а не великий каган, – как мне показалось, смутился Асланбек. – И потом – это шутка была. Шутка! Зачем нам на вас нападать?

– Не знаю. – Голд побарабанил пальцами руки по столу. – В смысле, как раз та шутка больше походила на правду, чем рассказ о письме врагу. Нет, серьезно – он вот так прямо написал послание и будет ждать противника в открытом поле? Какая прел… Непосредственность.

– Ну да. – Асланбек явно не одобрял подобные методы ведения войны. – Непосредственней некуда. Советник, мне нужно оружие. Мне очень нужно оружие, так что ты давай, расстарайся.

Факты потихоньку вставали на свои места, создавая в голове общую картину. Ах, Салех, Салех. Прав был Голд: ты меня не то чтобы сделал, но вывел на ту событийную линию, которая была тебе выгодней всего. Судите сами – он в безопасном месте и ждет, чем кончится дело, мы же убедились в том, что каган безумен, а Асланбек – реально опасен. Вывод – оба не жильцы.

Ну а после их ликвидации на наших плечах Салех входит в каганат, от которого к тому времени почти ничего не останется – кто-то будет убит атомщиками, кто-то – нами, кто-то сгинет в междоусобице – наверняка найдется какое-то количество лихих голов, которым захочется забрать себе власть. В результате остатки гордого народа с радостью примут хоть какого-то человека, который закончит эту резню.

Салех мне сказал тогда почти правду. Точнее, он сказал мне достаточно, чтобы я все это додумал так, как выгодно ему.

Правда, тут есть еще одно «но». Если атомщики вообще хоть кого-то оставят живым из степной вольницы. Они ведь и перебить всех могут, и некем Салеху будет править. Да и жить тогда ему смысла не будет.

Но это потом поглядим.

Вот, наверное, атомщики над письмом кагана там, за горами, поржали. Я бы, наверное, со смеху помер, если бы мне такое написали.