— Мне просто стало смешно, когда я представил этих отъявленных головорезов. Я встречался с людьми и похлеще, чем они, но ничего, раз пошла такая пляска, режь последний огурец.

— Режь последний огурец? При чём здесь огурец? Ты говоришь загадками, Эрнесто.

— Да это я так, услышал подобное выражение как-то в Мехико, в кафе, где часто сидели иностранцы, вот и запомнил, а сейчас оно само всплыло у меня в голове.

— Гм, ну-ну. Что планируешь делать?

— Пока ждать и отселять с этих земель все население.

— Зачем?

— Чтобы некому стало на них работать. Люди гораздо более ценный товар, чем земля, а если им дать возможность работать, и главное — указать верное направление, то они принесут больше денег, чем бесплодные территории, поросшие агавой. Пусть привозит и нанимает других.

— Гм, интересное решение вопроса. Но этот план дорого стоит, ведь у каждого пеона есть семья, им надо предоставить жилище, дать работу и возможность обустройства на новом месте.

— Да, на это мне денег хватит, а потом…. я что-нибудь придумаю. Например, поучаствую в Кастовой войне.

— Я понял тебя, Эрнесто. Что же, я пришлю тебе письмо, как только получу ответы от своих друзей. Такой вариант я тоже рассматривал, но он может оказаться опасным для тебя. Хотя, если ты сам хочешь, почему нет⁈

— Сам я не хочу, меня обстоятельства вынуждают.

— Хорошо, я жду от тебя письма, как только к тебе явятся посланники этого мистера Эванса.

— Напишу вам, как смогу, дядя Альберто.

Дядя глубоко затянулся, вдохнув дым из трубки, подержал одно мгновение в себе и выпустил одним большим клубом.

— Держи удар, Эрнесто, то ли ещё будет. А насчёт Кастовой войны, то губернатору действительно нужны толковые командиры, умеющие воевать. Умные, бесстрашные и свирепые.

Я промолчал, решив, что на этом разговор окончен. Дон Альберто ещё долго вещал, рассказывая, что не всё потеряно и какие шаги я мог бы предпринять, и как он бы все это организовал, а я смотрел на него и видел перед собой напыщенного индюка, разглагольствующего скорее для себя, чем для меня. Наконец, он устал и докурил трубку.

— Я могу забрать эти бумаги? — указал я на долговые обязательства.

— Да, они теперь твои.

— Понял. Мне нужно отдохнуть и подумать. Завтра предстоит тяжёлый день.

— Да, ступай, не унывай. У тебя всё ещё впереди.

Кивнув, я забрал бумаги и вышел из комнаты, от избытка чувств хотел было шмякнуть дверью об косяк, но вовремя одумался. С чего вымещать злость на двери, тем более моего родственника. Возможно, он действительно прилагал усилия к тому, чтобы Эвансу не досталась вся моя земля, а может и нет, в любом случае, он не виноват в сложившейся ситуации, так сучилось. Буду воевать, и искать, на чём можно заработать, других вариантов я пока для себя не видел.

В этот день я долго не мог заснуть, внимательно перечитывая полученные по долгам бумаги. И почему я не нашёл никакого упоминания о них в гасиенде? Видимо потому, что разбирательство еще не закончилось, а возможно, сыграли роль другие факторы, этого я теперь не узнаю. Решив, что стану разбираться с проблемами по мере их поступления, я задул свечу и заснул.

Утро и обед прошли скомкано, я по большей части молчал, механически пережёвывая пищу, отвечая на вопросы четы Вальдеромаро коротко и односложно, отчего от меня вскоре отстали. Только один диалог оказался весьма содержательным.

— Эрнесто, я тебе вчера забыл сообщить, ты выглядел очень расстроенным, и у меня вылетела эта новость из головы. А теперь хочу тебе сказать.

Посмотрев внимательно на дона Альберто, я напрягся ещё больше, ожидая услышать от него очередное нелицеприятное известие. Но на этот раз дядя меня скорее обрадовал, чем огорчил.

— Через два месяца на одной из гасиенд членов Божественной касты планируется собрание представителей всех крупных плантаторов. Твой отец посещал раньше подобные мероприятия, его там хорошо знают и помнят, с тобой же ещё не знакомы, но я напомню и, если получится, то тебя пригласят. Жаль, что к тому времени твоя гасиенда перейдёт из статуса больших в статус мелких и средних, но ничего не поделаешь. Даст Бог, ты сможешь увеличить свой надел, и если тебя пригласят на это мероприятие, то у тебя появится шанс в будущем вернуть свои земли, а то и приумножить.

— Я понял, дядя Альберто, буду ждать приглашение от вас.

— Жди, я надеюсь, что всё у тебя сложится удачно.

Я только кивнул в ответ.

После обеда, быстро собрав вещи и упаковав оружие, я распрощался с дядей и выехал из гасиенды, приподняв напоследок сомбреро в знак уважения к провожавшей меня донье Елене. А выехав, тут же принялся размышлять о делах, что ждали меня, и которые теперь придётся решать в режиме цейтнота. Дёрнув поводья, я заставил лошадь скакать быстрее и, подняв за собой небольшое облачко пыли, вскоре скрылся за ближайшим поворотом.

Глава 12 Обратная дорога

Глава 12

Обратная дорога

Путь до такуерос, где остался Пончо, я преодолел довольно быстро. Нигде не останавливаясь, погруженный в свои тягостные размышления, я быстро скакал по петляющей через поля дороге, поэтому успел прибыть к нужному месту задолго до темноты. Привязав лошадь к крыльцу, я сразу стал искать хозяина.

— Эй, тако, помнишь ещё меня? Где мой верный слуга, которого я оставил тут раненого, под твой присмотр?

— О, сеньор! Вижу, вы вернулись! А, так его пристроили, как и договаривались, в одном доме. Он живой, чувствует себя неважно, но трудно рассчитывать на хорошее самочувствие человеку с простреленным боком.

— Это верно. Показывай его.

— Щас слуга отведёт, эй, Гонзо! А ну, давай сюда! Отведи молодого идальго к его слуге, да поживее, не видишь, он вооружён и очень опасен!

Я только хмыкнул на такой подхалимаж с ноткой сарказма, но насчёт оружия хозяин такуерос прав. Помимо револьвера, на моем поясе в кобуре лежал дробовик, чей массивный приклад торчал немым укором любому негодяю, а за плечами на ремне висел новый винчестер. К слову, ремень шёл в деревянном чемодане к винтовке, вот и пригодился.

Доведя меня до нужного дома, слуга удалился, а я вошел внутрь. Увидев бледного, как мел, Пончо, но живого и относительно целого, я обрадовался.

— Рад видеть тебя, Пончо, живым.

— Я тоже рад вас видеть, хозяин, — еле слышно прошептал тот.

— Ты готов ехать завтра на своём коне в асьенду?

— Если на то будет ваша воля, хозяин, то готов.

— А удержишься в седле?

— Не думаю, хозяин, боюсь, что нет.

— Ладно, тогда поедем вдвоём на коне, надо тебя держать, чтобы ты не свалился.

— Не надо, лучше привяжите меня к седлу моей лошади, она смирная, я давно уже на ней езжу, так вернее. На мне раны заживают, как на собаке, и я бы уже сам залез в седло, но прошло слишком мало времени, сеньор.

— Ладно, посмотрим, как ты будешь чувствовать себя завтра. Если совсем плохо, то останемся здесь ещё на несколько суток, пока тебе не станет лучше.

Пончо промолчал, не зная, что сказать, а потом, внезапно решившись на прямой вопрос, спросил.

— Дон Эрнесто, скажите, зачем вы спасли меня?

— Я? Я всего лишь спасал себя, ну и заодно тебя. Ты мой человек, а я своих не бросаю в беде. Никогда…

— Но вы могли не заботится обо мне, не тратить на меня деньги, оставляя здесь.

Услышав его ответ, я рассмеялся.

— Пончо, я же тебе сказал, что своих не бросаю! И хватит об этом. Тебя кормили?

— Да, хозяин.

— Хорошо, тогда и я пойду что-нибудь поем.

В этот вечер я занялся тем, что выспросил у хозяина обо всем, что касалось Пончо и сержанта руралес, который обещал мне найти и закопать трупы.

Толком ничего узнать не удалось, но хозяин такуерос уверял, что всё необходимое сделали, да и Пончо живой, и ему вроде стало лучше.

Ночь прошла спокойно, а наутро, привязав Пончо к седлу его лошади, мы выехали со двора. Двигаться пришлось медленно, первым ехал Пончо, он показывал путь и находился постоянно в поле моего зрения. Я скакал за ним, держа наготове заряженный дробовик, пугая своим грозным внешним видом случайных попутчиков или попадавшихся навстречу пеонов.

На дробовик смотрели с опаской, ибо просто так люди его не выставляли, а если и вынимали, то непременно желая из него пострелять. Выехав ранним утром, мы без приключений проделали весь обратный путь и добрались до гасиенды незадолго до того, как начало смеркаться.

Проезжая мимо места нападения на нас, в лесу я не увидел ни трупов, ни малейших следов их пребывания, значит, кто-то их убрал. Может руралес, а возможно и случайные прохожие, я видел, какая здесь царит нищета, и даже те тряпки, что были надеты на трупы, могли кому-то понадобиться. Солнце почти склонилось к линии горизонта, когда мы, распугивая прислугу, въехали в ворота особняка гасиенды Чоколь.

* * *

Рауль Кальво места себе не находил, не имея возможности удостовериться, жив ли его нынешний хозяин или нет. Никаких вестей на этот счёт от исполнителей заказа он до сих пор не получил. Оговорённое место встречи в назначенный час оказалось пустым. Никто не пришёл, и вот сейчас управляющий терялся в догадках, не зная, что произошло. Его либо обманул главарь банды и, забрав деньги, исчез, либо что-то случилось с ним и его бандой. И то, и другое событие могло произойти с равной вероятностью, конечно, мог существовать и третий вариант, но какой именно, Рауль предположить не мог.