— Это было покушение, мадам! — съехидничал я, — покушение на меня, владельца гасиенды Чоколь, дона Эрнесто де ла Барра. Прошу любить и помогать мне!

— Ах, Эрнесто, не время шутить, всё зашло слишком далеко, и я просто в ужасе! Это сделал Рауль?

— Да, именно он, в добром уме и трезвой памяти. Ладно бы в пьяном состоянии в меня стрелял, этого я, конечно, тоже ему не простил, но хотя бы понял, а иначе напрашивается только одно объяснение его поступку. Видимо, он давно хотел меня убить, просто скрывал свои намерения, а когда не получилось это сделать, то решился на откровенное убийство. Возможно, и гибель моих родителей на его совести. Когда я задал ему вопрос прямо, не зная точно, связан ли он с покушением, то своими действиями управляющий только подтвердил неясные догадки, и решился на крайние меры. Вот думаю, что теперь делать с семьёй предателя?

— Выгнать их. Я сама ей всё скажу, пусть радуется, что им дадут возможность забрать вещи и убраться отсюда.

— Хорошо, надеюсь на вас, тётушка. Я даю им двадцать четыре часа, чтобы собраться и покинуть моё поместье навсегда.

— Я поняла, через двадцать три часа и духу их тут не останется, и это несмотря на то, что я к ним хорошо относилась.

Пожав плечами, я решил, что не стоит дальше продолжать неприятный для меня разговор и направился в свою комнату, обдумать в тишине, что предпринять в ближайшее время. На сегодня заряд бодрости получен, экстренные меры приняты, пора и успокоиться. В прошлой жизни я встречался с разными людьми и видел разные ситуации, но никто не предавал меня так откровенно, да и поводов к тому не имелось, так что, в этом мне везло.

Весь следующий день я провёл в поисках кандидатуры для замены управляющего, но подходящей так и не нашёл, пришлось ставить Рика Альвареса — штатного помощника Кальво. Конечно, не самый лучший вариант, но сейчас, напуганный бегством Рауля, Альварес вряд ли на что-то решится, а чтобы он не надумал мне вредить, приставлю персонального соглядатая, выбрав подходящего из пеонов.

На третий день я, сверившись с картой отжимаемых у меня владений, взял с собой охрану и поехал рассматривать территории, которые мне предстоит отдать чужакам. На этих землях как раз начали высаживать хенекен, но не успели закончить, тут же имелись и обычные насаждения зерновых культур.

Объехав за сутки все отчуждаемые владения, я нарисовал примерную схему, указав возможность получения с них полезных культур и отметив количество селений, расположенных на этих территориях. Селений оказалось всего три, причём не очень больших. Конечно, даже их я уступать не хотел, при одной мысли о чужаках меня накрывала волна ярости. Ладно, подготовлю я америкосам сюрприз и отдам, на словах, конечно же, все отчуждаемые земли в аренду местным пеонам, в крайнем случае, вывезу людей к себе.

Но пока, к сожалению, их перевозить некуда, для постройки новых селений у меня нет ни средств, ни сил, ни умений, и надеяться после откровенного предательства управляющего, тоже не на кого. Донье Розе о грядущих проблемах я пока не сообщал, успеется, да и чем она сможет помочь?

Вернувшись от дядюшки, я погрузился с головой во все хозяйственные заботы и совсем забыл, что выпросил у него Себастьяна Чак, договорившись, что тот приедет в гасиенду Чоколь через неделю. И вот, на седьмые сутки моего приезда, он свалился на меня, как снег на голову.

— Дон Эрнесто де ла Барра, а вот и я! Приехал к вам насовсем, как и договаривались. Дон Альберто отправил меня, как только дождался нужного письма, заодно и полностью рассчитался со мною. Вы можете на меня полагаться, я честный малый и никогда не обману.

— Много слов, Чак, я пока тебя в деле не проверял, и не могу знать, насколько ты хорош. Один такой преданный уже предал и находится в бегах, и ведь он оказался совсем близок к тому, чтобы отправить меня на тот свет, но не получилось.

— О, сеньор, вы прямо испытываете судьбу, что ни день, то новые приключения: то банда найдёт вас на дороге и решит ограбить, то собственный управляющий нападёт. Я же говорил, что вы притягиваете к себе приключения, они прямо бродят вокруг вас стадами.

— Перестань. Это всё звенья одной цепи, скорее всего, именно Рауль, так звали моего управляющего, и натравил на меня банду, а после того, как понял, что я выведу его на чистую воду, набросился на меня, и когда не смог убить, сбежал. Я объявил за его поимку награду, надеюсь, его выследят и принесут голову или всё тело, либо приведут живого, и тогда я с удовольствием повешу его на дереве.

— О! Это было бы славно!

— Гм, он предал, остальное лишь следствие. Его семью мне пришлось выгнать, хоть я и не сторонник жёстких мер, но это его семья. Жаль, он успел забрать все деньги с собой, хитрый жук. Однако удел изгоя не окажется хорош.

— Бросьте, сеньор, если он не совсем дурак, то побежит до порта, где пересядет на теплоход и приедет в Веракрус, а оттуда сможет убраться хоть в американский Техас, хоть на другое побережье Мексики. Там его никто искать не станет, он сменит имя и на ваши деньги заживет припеваючи.

— Ясно, жаль, я не понял сразу, что он предатель, а потом не успел его пристрелить, впредь мне наука.

— Конечно, дон Эрнесто. Всё, что нас не убивает, даёт бесценный опыт.

— Что-то ты больно говорлив, Чак, и когда ты говоришь о приключениях, не имеешь ли в виду неприятности?

— О, сеньор! Это практически одно и то же, все приключения сулят неприятности, а все неприятности заканчиваются приключениями, но тем интереснее жить, я потому и уговорил вас взять меня к себе, чувствую, что жизнь меня будет всегда держать в напряжении, а я люблю авантюры, уж такой у меня характер.

— Ммм, ну-ну. Ладно, о таком мы с тобой ещё не раз поговорим, раз ты решил наняться ко мне, но ты ещё не упомянул о плате за твою службу?

— О, сеньор, разве вы станете жадничать?

— Жадничать? Нет, конечно, но я ужасный скупердяй, потому и шиковать тебе не придётся. Стандартная оплата, я так думаю, тебя не устроит?

— Нет, сеньор, я ведь многое знаю и умею, а к вам я приехал, чтобы стать вашими глазами и ушами, и помогать вам в нелёгком деле интриг среди господ Божественной касты.

При упоминании так называемой «Божественной касты» я нахмурился, после неприятных известий о моей гасиенде вряд ли меня пустят хотя бы на порог одного из этих домов. Мне, правда, не очень-то и хотелось, но и лишать себя такой возможности глупо.

— Ладно, насчёт платы договоримся, получишь двойную. Да, совсем забыл. Скажи-ка мне, Себастьян, дон Вальдеромаро передал мне что-то на словах или ты привёз только письмо от него?

— Да, сеньор Эрнесто, и на словах должен вам передать, и письмо привёз.

— Так давай тогда скорее!

— Разрешите вам его вручить в вашей комнате, а не здесь?

— Разрешаю, идём.

Мы прошли в дом и, оказавшись за плотно закрытыми дверями, Себастьян протянул мне пакет.

— Вот, сеньор, ваше письмо, а на словах дон Вальдеромаро передал, чтобы вы ждали в скором времени к себе в гости кредиторов, их представитель уже в Мериде и активно ищет проводника, для чего нанял пару человек, не с самой лучшей репутацией. Он пока не торопится, видимо, ждёт команду, что приплывёт в порт Сизаля, а оттуда они приедут в Мериду и дальше направятся к вам.

— Я понял, что же, буду их с нетерпением ждать!

Вскрыв большой пакет, я выудил из него несколько сложенных листков, подписанных аккуратным крупным почерком, а вслед за ними выпал красивый пригласительный билет, распечатанный на мелованной цветной бумаге. На билете красовалась огромная надпись.

LA CASTA DIVINA YUCATECOS

«Эусебио Эскаланте Кастильо, владелец гасиенды » H ermosa', приглашает сеньора Эрнесто Пабло де ла Барра 20 числа следующего месяца на собрание владельцев всех гасиенд северо-востока Юкатана в элитный клуб «Эль Лисео»'.

Данный билет является разрешением на проход.

Прочитав текст приглашения, я аккуратно отложил листок в сторону. Всё-таки дядя добился своего и «пробил» мне разрешение на посещение этого элитарного собрания. Собираются они в клубе, хотя вначале я думал, что на самой гасиенде, но видимо, там встречаются только избранные представители с семьями, а меня пригласили приехать на следующий день, когда ведутся только деловые разговоры или смотрины.

Отложив в сторону приглашение, я взял в руки письмо и стал вчитываться. Оно оказалось достаточно длинным, но малоинформативным. Сначала шли пожелания, затем предупреждения, и где-то в середине подтверждающая приглашение информация, с довольно прозрачным намёком, что это дорого стоило дяде, и я не должен его подвести, когда явлюсь на собрание лично.

Я свернул письмо и вздохнул. Интересно получается, я всем обязан, и по уши погряз в долгах, по большей части даже не в своих, прямо классический рассказ о бедном родственнике. Вслух я ничего не сказал, а перечитал письмо заново, надеясь ещё что-нибудь увидеть между строк. Однако ничего нового не заметил. Я сложил листки обратно в конверт, положил туда же приглашение и убрал всё в ящик стола, закрыв его на ключ.