— Спасибо за доставленное письмо, очень вовремя. У меня есть ещё целый месяц, чтобы подготовиться к такому важному для меня мероприятию, как встреча лучших представителей юкатеков.

— Месяц — это очень много, сеньор Эрнесто, вы обязательно успеете.

— Успею, но ответь мне на один вопрос. Ты уже считаешь себя моим человеком?

— Да, то есть, нет. Дайте мне ровно одно песо, и я буду считать, что договор между нами составлен.

— Гм, только на словах?

— Да. Вы же идальго, сеньор Эрнесто, значит, человек слова.

— Я за свои слова отвечаю, тут ты полностью прав, Себастьян, и если я заключил договор, то стану его соблюдать при любых условиях, а у тебя есть подобные правила?

— У меня, — мгновенно посерьёзнел Чак, — у меня есть, я потомок касика, одного из племён майя, нас называли юкатеки или ах-кех, как называли мы себя сами. Я чту заветы предков, и договор для меня также священен, как и для вас. Кроме того, я католик, как и вы, и клянусь святой Марией, что не нарушу своего слова.

— Я тебе верю, — устало ответил я, проведя с усилием ладонью по лицу. — Трудно сейчас верить людям, но и обмануть меня теперь окажется сложнее. Хочу пояснить насчёт тех кредиторов, о которых ты сообщил мне, передав слова дяди. Дело в том, что они едут, чтобы забрать половину моих земель, и думаю, что на этом не остановятся. Отец задолжал много денег, и только благодаря усилиям дяди, если это действительно так, — оговорился я, — они не забрали всё имение. Поэтому я готовлюсь к «тёплой» встрече, для чего набрал десять человек охраны, которых теперь обучаю воевать.

— Десять человек мало для того, чтобы отбиться от бандитов, если они решатся взяться за вас всерьёз, сеньор Эрнесто.

— Согласен, но у меня больше нет винтовок. Я раздал всё, что добыл в бою с бандитами, и всё, что нашлось в здешних закромах, остальное либо неисправно, либо является откровенным хламом и годится только чтобы пугать пеонов. Я умею чинить оружие и даже люблю это делать, но пока кроме двух старых капсюльных револьверов, к которым крайне мало патронов, больше ничего не смогу предложить новым бойцам.

— Есть ещё я, и у меня имеется и револьвер, и ружьё.

— Это большой плюс, Себастьян, но все равно недостаточно. Я подготовлю пару сюрпризов, которые подождут теперь уже моих кредиторов, но пока я не знаю точно, чего те хотят. Всё станет ясно, когда приедет представитель этого самого мистера Эванса, что прикупил мои земли.

— Сеньор, я тут вдруг вспомнил, как дон Вальдеромаро говорил, что через ваши земли будет проведена узкоколейная железная дорога, которая свяжет Мериду с Текаксом, а кроме того, для удобства транспортировки проложат трамвайные пути, возможно, что они пройдут даже по вашим землям.

— Гм, понятно, хотя мои земли находятся слишком далеко от Мериды.

— Не так, чтобы очень далеко, если провести пути и поставить на них конные пары, которые станут двигать повозки, то доехать можно будет за сутки, и привозить хейнекен прямо в порт Сисаль или Прогрессо. Это в планах на будущее у наших фабрикантов, как я слышал.

— Ты вхож в богатые дома?

— Нет, но я имею в друзьях многих людей, прислуживающих в богатых домах Юкатана, и многие мне обязаны, уж такой я человек.

— Очень интересно, даже не думал, что такое возможно.

— Это потому, что я сын касика, конечно, мы утратили свою власть давным-давно, но породнились с испанцами, и у меня очень много родственников, часть из которых метисы, а часть креолы.

— Что же, значит, я буду сражаться за будущее.

— И я вместе с вами, дон Эрнесто.

— Тогда добро пожаловать в отряд «Чоколь» амигос!

— Хо! У вас уже и отряд свой есть?

— Формируется пока, но если есть командир, то бишь я, значит, будет и отряд. После моего клича отбоя от желающих нет, каждый хочет стать этаким новоиспечённым казаком.

— Казаком?

— Эээ, да, это русское слово, обозначающее профессионального воина на фронтире. Они все сплошь всадники, хорошо умеют воевать в строю, прекрасные стрелки, ну и так далее, вот с них я и хочу брать пример, и сделать своих воинов такими же.

— Э, не слышал о казаках, и удивлён, что вы, сеньор Эрнесто, о них знаете, но вы учились в военной академии, а там много что преподают и рассказывают.

— Да, так и есть, там я и узнал об этих людях, но это не важно, сделать их казаками я не смогу, но какие-то умения они получат, например, навыки стрельбы и метания ножей. Жаль, сабельному бою я не смогу научить, так как и сам им практически не владею, но возникнет желание, найдутся и умения.

— Вы очень упрямый человек, дон Эрнесто.

— Я не упрямый, Себастьян, я целеустремлённый, и это разные вещи.

— Согласен, сеньор Эрнесто, я не знаю умных слов, им неоткуда взяться, я с трудом овладел грамотой, обучаясь в католической церкви при монастыре Сан-Бернардино, и это мне ещё очень повезло.

— Понятно, вот поэтому я могу и не достигнуть больших успехов, но знания — это сила, которую нужно уметь применить, и я попытаюсь. У меня останется только половина земель, и размер гасиенды станет едва ли средним, а впереди много новых планов. Раз ты потомок одного из индейских вождей, то не расскажешь ли мне о том, что сейчас происходит в зоне сельвы на Юкатане? Как идёт Кастовая война или война Каст, не знаю, как правильно её называть. После болезни я многое плохо помню или путаюсь, да и не участвовал я никогда в войне против них, как не участвовал и мой отец, насколько я знаю.

— Дон Эрнесто, ваш отец по возрасту должен был если не участвовать, то хотя бы видеть то, что происходило больше тридцати лет назад, когда восставшие майя захватили почти весь Юкатан и только два города оставались свободными от повстанцев — это Мерида и Кампече. Большего я не скажу, так как сам в ту пору ходил под стол пешком, и о событиях знаю только по рассказам родителей. В то время высший слой юкатеков обратился за помощью в Мехико, и центральная власть прислала солдат, которые отбросили прочь повстанцев. Дальше всё более-менее улеглось, но и по сей день большая часть полуострова не контролируется ни губернатором провинции Юкатан, ни президентом Мексики Порфирием Диасом. Там вообще сложно что-то контролировать, сельва и мангровые заросли кругом, где выжить обычному человеку трудно, а уж солдату тем более.

— А как же тогда испанцы смогли захватить те места?

— А никак. Они их и не захватывали огнём и мечом, а воевали с помощью других индейцев. Там живут разные племена, которые враждуют между собой, одни стали лояльными испанцам и католической церкви, другие нет, или просто потом перестали быть таковыми. Всё движение сформировалось из культа «Говорящих крестов», возникшего на востоке полуострова. Вроде как история началась с того, что огромный деревянный крест в одной из индейских деревушек якобы начал говорить и призвал выгнать с индейских земель чужаков. Ну и подобные истории, сплошной шаманизм. Впоследствии количество крестов увеличилось до трёх. Эта их новая религия оказалась далека от католицизма и обрядами больше походила на старинную религию майя.

(Её последователи называли себя крусоб (Cruzob — исп. cruz «крест» + -ob, показатель множественного числа в языках майя).

— Подожди, так это вообще, что такое? С одной стороны крест, с другой алтари алюксов, как это вообще можно совместить? Это же либо крестик снять, либо, гм… либо алюксам молиться, а тут подобное сочетание, что за бред⁈

— Сеньор Эрнесто, а вы многое скрываете…

— О чём это ты? Что я скрываю?

— Вы знаете такие вещи, которые даже я не понимаю, а вы судите, как будто наяву всё видели. Вам нужно обязательно поговорить с католическим священником.

— Я с ним уже два раза говорил за то время, когда очнулся от болезни.

— Вам нужно поговорить с настоятелем кафедрального собора Сан-Ильдефонсо.

— Зачем?

— Он многое вам объяснит, а также может дать новый смысл вашей жизни. Обычные священники мало, что знают, у них нет допуска ко всем знаниям, отсутствуют архивы, а у настоятеля монастыря они есть, и он вам всё расскажет, если вы захотите и сможете его заинтересовать.

— Ясно, посмотрим. У меня и без него есть смысл жизни, я готов пойти воевать с индейцами, чтобы присоединить их к Мексике, а также решить все вопросы со своими долгами. И как они могут так долго воевать с Мексикой, и главное, чем? И это в наше время — револьвера и винтовки?

— Их снабжают оружием англичане, через границу с Британским Гондурасом. Это я слышал от одного сеньора, участника этой войны, большего я не знаю.

— Я понял, Себастьян. Благодарю, ты достаточно пролил свет на многие вещи, о которых я не знал, и на многое, что успел забыть. Надеюсь, это поможет мне в будущем.

— О, дон Эрнесто, вы задумали новые приключения?

— Возможно, скорее всего, в этом ты точно окажешься прав.

— В подобных делах у меня имеется отменное чутьё, и я никогда не ошибаюсь, я чувствую новые приключения, и они не пройдут мимо вас, сеньор!

На последней фразе я ощутимо скривился, сдались мне эти приключения, но как чувствовал Себастьян неприятности, так и я понимал, где есть возможность неплохо проявить себя и попутно заработать денег. И рассчитываю я на благодатную и непокорную чужакам сельву.

— Поживём — увидим, Себастьян, а пока располагайся в доме моего бывшего управляющего, он теперь твой, и держи твой первый, честно заработанный у меня, песо! — вынув из кошелька большой кругляш с изображением орла, пожирающего змею, сидя на кактусе, я вложил монету в ладонь Себастьяна.