— Это не их ума дело, — огрызнулась миссис Маккартур, — в отличие от тебя, мой сын следовал правилам и не создавал мне проблем.

— А как насчёт вашего мужа? — прямо спросила я.

Миссис Маккартур вздрогнула и побледнела.

— Не понимаю, о чём ты, — промямлила она, отведя взгляд.

— Его ведь тоже опоили зельем забвения, чтобы он расстался с моей бабушкой. — Это был не вопрос. Я бросила обвинение в лицо миссис Маккартур.

— Что⁈ — воскликнул Люк, а затем перевёл ошарашенный взгляд на свою бабушку, — нет! Не может быть!

Миссис Маккартур поджала губы и молча уставилась в пол. Она словно пыталась стать невидимкой, чтобы избежать необходимости отвечать на мои обвинения. Повисла тяжёлая напряжённая тишина. Молчание миссис Маккартур само по себе служило признанием вины, но мне нужно было, чтобы она произнесла это вслух.

— Говорите! — потребовала я, стукнув ладонью по столу.

Всё также не поднимая взгляда, миссис Маккартур, наконец, ответила.

— Родители Брюса сделали то, что должны были, — сказала она, — Камилла не заслужила такого жениха! Что особенного она сделала⁈ Строила глазки, мило улыбалась и кокетничала? И за это хотела получить статус, деньги и признание в обществе? Нет уж! — Миссис Маккартур зло сверкнула глазами. — Счастье нужно выстрадать! Нельзя просто прийти на всё готовенькое!

— Зависть не красит человека, — заметила Эстер.

— Да что ты понимаешь! — вспылила миссис Маккартур.

Я молчала. Теперь мне, наконец, стали понятны мотивы её поступков. Будучи столичной аристократкой, она очень старалась найти выгодную партию: посещала школу для девочек, где преподаватели муштровали учениц не хуже, чем в армии, бесконечно сидела на диетах, покупала неудобные, но модные наряды, ходила с вечной милой улыбкой на лице, независимо от того, что творилось в душе. Миссис Маккартур делала всё, что от неё зависло, но Брюс почему-то предпочёл другую. Ту, что не старалась и не прилагала усилий, а получила своё счастье даром. Разумеется, миссис Маккартур была возмущена подобной несправедливостью и с радостью вступила в сговор с родителями Брюса. А сейчас, увидев, что история повторяется, но уже с её внуком, решила вмешаться сама.

— Вы получили то, что хотели, не так ли? — спокойно спросила я, больше не чувствуя злости, — ваша судьба сложилась так, как должна была. Может быть, теперь вы позволите Люку жить так, как хочет он?

Миссис Маккартур, наконец, подняла голову и посмотрела мне в глаза. Наши взгляды встретились. Я не собиралась читать ей мораль, но была полна решимости восстановить справедливость. Да, прошлое не вернуть, но Брюс и моя бабушка должны узнать правду, чтобы обе семьи обрели мир.

Глава 15

Глава 15

Я и Люк молча брели по городскому парку. Летом здесь было особенно красиво: клумбы пестрели множеством цветов, от строгих роз до свободолюбивых ромашек, повсюду порхали бабочки и стрекозы, густые кроны деревьев дарили приятную тень, а в прозрачной воде лениво плавали разноцветные рыбы. Горожане наслаждались прогулкой: дети бегали по зелёным лужайкам, ели мороженое и играли, взрослые шутили и смеялись, старики любовались пейзажем, сидя на лавочках, и только я и Люк напоминали двух призраков, случайно оказавшихся на улице при свете дня.

Мне было очень грустно, когда я думала о судьбе своей бабушки. Если бы родители Брюса не вмешались, всё могло бы сложиться иначе. Но одновременно я радовалась, что сумела вовремя снять чары с Люка и теперь нашим отношениям ничего не угрожало. А он… Представить, что сейчас чувствовал Люк, было одновременно легко и сложно. Умом я понимала, что поступки родных стали для него шоком, но в полной мере ощутить эту боль мог только тот, кого она касалась лично.

Мы прошли два круга по парку в полном молчании, когда я, наконец, решилась заговорить.

— Люк, — позвала я и взяла его за руку.

Он остановился, но не проронил ни слова и даже не посмотрел на меня. Я сделала два шага вперёд и встала перед Люком, чтобы видеть его лицо.

— Поговори со мной, — попросила я, коснувшись ладонью его щеки.

— Твоя бабушка была права, когда назвала нашу семью монстрами, — тихо сказал он.

— Ты не в ответе за поступки твоих родных, — напомнила я, но Люк покачал головой. Он накрыл мою ладонь своей и посмотрел мне в глаза. Я увидела боль, отчаяние и сожаление.

— Но я ведь тоже Маккартур, — возразил он, — значит, вина лежит и на мне.

Мне было тяжело видеть страдания Люка. Хотелось забрать себе всю его боль. Если бы только существовало такое заклинание!

— Ты сам чуть не стал жертвой, не надо себя винить! — попросила я, — ты же не знал о злодеяниях своих родственников.

— Но от этого мне не легче, — сказал Люк, — жизнь твоей бабушки и моего дедушки разрушена, и теперь этого уже не изменить.

— Да, прошлое нельзя вернуть, — согласилась я, — но мы можем хотя бы рассказать им правду.

Люк с сомнением на меня посмотрел.

— Думаешь, так будет правильно? — спросил он, — возможно, лучше им оставаться в неведении.

Меня тоже посещали подобные мысли. Стоило ли ворошить прошлое? Вдруг так мы сделаем только хуже? Но потом я вспомнила, как моя бабушка вздрагивала при упоминании фамилии «Маккартур», как избавилась ото всех воспоминаний о своей первой любви и даже готова была отказаться от драгоценного сада, лишь бы не иметь дел с семьёй Люка. Нельзя было оставлять это вот так.

— Моя бабушка считает, что Брюс Маккартур предал её и всю жизнь страдает из-за этого, — сказала я, — думаю, нужно сообщить ей правду, чтобы она перестала держать обиду на него и, наконец, смогла отпустить прошлое. — Я улыбнулась и прибавила. — Да и нам так проще будет получить благословение моей семьи.

Вместо ответа Люк подался вперёд и поцеловал меня. Я обвила руками его шею и крепче прижалась к нему. В его объятиях я чувствовала себя как дома, словно бы раньше моя жизнь была неполной, а теперь я, наконец, обрела недостающую часть своей души.

— Ты права, — прошептал Люк, скользнув рукой по моей спине. Даже сквозь ткань платья я ощущала его прикосновения, от которых по телу расходился жар. — Давай пойдём вместе. Я хочу лично поговорить с твоей семьёй.

— Хорошо, — без колебаний ответила я, любуясь тем, как солнечные лучи превращают волосы Люка в золотые нити.

* * *

Когда экипаж привёз нас к моему дому, наступило обеденное время. Обычно в эти часы вся семья собиралась за столом. Это было нам на руку, ведь предстоял непростой разговор. Люк спрыгнул на мостовую первым, затем помог выбраться мне. Экипаж уехал, а мы ещё немного помедлили, прежде чем решились подняться на крыльцо.

— Уверен? — на всякий случай спросила я.

Люк кивнул.

— Да, — коротко ответил он. Я не могла предсказать, как отреагирует моя семья, когда узнает правду о поступке Маккартуров, но надеялась, что родным хватит мудрости не обвинять Люка в чужих злодеяниях.

Набравшись решимости, я открыла дверь с помощью магического ключа и первой вошла в дом. Люк переступил порог следом за мной. Внутри царила приятная прохлада, чувствовался знакомый запах древесины и лаванды, сухие веточки которой мама раскладывала по комнатам, а из глубины дома доносился приглушённый гул голосов. Когда мы вошли, он стих, а затем я услышала, как мама позвала:

— Элиот, это ты?

Видимо, брат ещё не вернулся со своего расследования. Пытаясь спасти Люка и вывести миссис Маккартур на чистую воду, я совсем забыла и про Лилиан, и про бабушкин сад. Интересно, удалось ли Элиоту что-то выяснить?

— Катрин! — воскликнула появившаяся в холле мама и тут же резко умолкла, увидев Люка рядом со мной.

— Добрый день, — вежливо поздоровался он, хотя в голосе чувствовалась нервозность.

Мама поджала губы и перевела взгляд на меня.

— Мы пришли, чтобы поговорить, — сказала я, уже начав переживать, — это очень важно.

— Хорошо. — Кивнула мама, сжимая в ладонях край своего фартука. — Пойдёмте, мы как раз собирались обедать.

Я взяла Люка за руку и вслед за мамой прошла в гостиную. За столом сидели папа и бабушка. Увидев нас, оба отложили приборы, и растерянно переглянулись. Бабушка мрачно отвела взгляд, уставившись в стену напротив. Пребывавшая в растерянности мама села рядом с ней и вопросительно на меня посмотрела. Повисла неловкая тишина. Я знала, что нужно было сказать, но не находила в себе сил этого сделать.

— Раз мистер Маккартур стоит сейчас рядом с тобой, получается, он передумал, — сухо заметил папа, очевидно, злившийся на Люка за мои слёзы, — интересно, чем же вызвана такая перемена?

— Я приношу извинения за это недоразумение… — попытался оправдаться Люк, но этим только сильнее разозлил папу.

— Вот как теперь называют подобное⁈ — зло усмехнулся он, — а в наше время такие поступки считали непорядочными, если не сказать больше!

Обстановка в комнате начала накаляться. Мои родные были настроены враждебно по отношению к Люку, и его вежливый, спокойный тон только усугублял положение.

— Я понимаю причину вашего негодования, но позвольте мне объясниться, — попросил он.

— Понимаешь⁈ — взвилась бабушка и бросила на Люка гневный взгляд, — Маккартуры неспособны думать ни о ком, кроме себя! Иначе ты бы никогда не поступил так с Катрин! И твои оправдания нам не нужны!

Все попытки Люка наладить контакт и объясниться разбивались о стену предубеждения, которую моя семья выстроила перед собой. Его слова перестали иметь значения для них, важно было лишь то, что он — Маккартур. Я поняла, что должна вмешаться, пока не разразился очередной скандал.