Ко мне подошла Мирабель и осторожно взяла за локоть.

— Думаю, если бы мистер Маккартур увидел свою первую любовь, это помогло бы ему вернуть память, — шёпотом предположила она, — магия действует, просто нужен дополнительный толчок.

Возможно, Мирабель была права. Брюсу Маккартуру не хватало лишь связующего звена, чтобы всё вспомнить.

— Хорошо, я поговорю с бабушкой, — пообещала я, затем незаметно покинула гостиную и отправилась в её комнату.

Постучав, я приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Бабушка в оцепенении сидела в своём кресле у окна и держала в руках вязание. Я переступила порог комнаты и подошла к ней.

— Как ты? — поинтересовалась я, чтобы начать разговор.

Бабушка подняла на меня взгляд.

— Получилось? — коротко спросила она, очевидно, имея в виду нашу попытку расколдовать Брюса Маккартура.

— Не совсем, — честно ответила я и добавила, — но думаю, если бы ты встретилась с ним и поговорила, это помогло бы ему всё вспомнить.

Бабушка вздрогнула и поёжилась.

— Не могу, — прошептала она.

— Неужели всё ещё на него злишься? — удивилась я, — ты же знаешь, Брюс оставил тебя только из-за зелья.

— Дело не в этом, — сказала бабушка и посмотрела в окно, — как тебе объяснить? — Она тяжело вздохнула. — Столько лет прошло! Я думала, что Брюс бросил меня по своей воле, злилась и обижалась на него, но при этом понимала, что всё равно ничего не могла сделать. Насильно мил не будешь. А теперь, когда я знаю правду… Тяжело смириться, что у нас отняли счастье. Что я могла всё исправить, если бы оказалась более настойчивой. — В уголках глаз бабушки блеснули слёзы. — Я ведь тогда хотела поехать за ним в столицу, чтобы услышать о расставании лично, но струсила. Так и не решилась на это!

Я присела на подлокотник кресла и обняла её.

— Бабушка, ты ни в чём не виновата! Не нужно себя корить! — попросила я, — понимаю, прошлого не вернуть, но у нас есть настоящее и будущее. Если ты поможешь Брюсу вспомнить, что произошло, то, наконец, поставишь точку в этой истории и начнёшь с чистого листа.

Я не хотела давить на бабушку, поэтому встала и направилась к двери.

— Подумай над этим, пожалуйста, — попросила я и вышла в коридор.

Когда я вернулась в гостиную, Мирабель бросила на меня вопросительный взгляд. В ответ я лишь пожала плечами. Она кивнула и больше ни о чём не спрашивала.

Брюса Маккартура осматривал целитель. Он дал ему более сильный успокоительный отвар и велел пока воздержаться от физической активности.

— Не вижу поводов для беспокойства, — подытожил целитель, — со здоровьем мистера Маккартура сейчас всё в порядке.

— А память? — с надеждой уточнил Люк.

Целитель колебался.

— Сложно сказать, — уклончиво ответил он, — в своей практике я ещё не встречался с подобными случаями. Всё-таки использование зелий забвения запрещено, поэтому ко мне ни разу не обращались пациенты с подобными проблемами, тем более такими застарелыми. Не знаю, что и посоветовать.

— То есть, вы не сможете снять с дедушки чары? — спросил Люк.

— Именно так, — с сожалением подтвердил целитель, — и мои коллеги тоже вряд ли справятся с подобной задачей. Вам нужно искать уникального специалиста. Стоит попросить совета у тех, кто работает с жертвами магических преступлений. У них точно больше опыта.

Ответ целителя разочаровал мистера и миссис Маккартур. Они-то были уверены, что любой столичный лекарь в два счёта решит эту проблему. Люк же, как и я, понимал, что вернуть дедушке память будет непросто, поэтому воспринял совет целителя спокойно.

Выяснив у лекаря всё, что хотел, Люк подошёл ко мне, а затем отвёл в угол комнаты, чтобы родители нас не услышали.

— Что будем делать? — спросила я.

— Даже не знаю, видимо, нам стоит поступить так, как сказал целитель, — ответил Люк, — а что твоя бабушка?

— Я попросила её выйти, но, кажется, она ещё не готова, — призналась я.

Люк кивнул, приняв эту ситуацию как данность.

— Видимо, мне придётся уехать в столицу на неопределённый срок, чтобы найти мага, у которого есть опыт работы с зельями забвения, — сообщил он.

Слова Люка отозвались болью в моём сердце. Мне не хотелось, чтобы он уезжал, тем более, если неизвестно, сколько времени это займёт. Стоило только подумать о разлуке, как я начала тосковать, хотя Люк всё ещё был рядом со мной. Чтобы сильнее ощутить нашу близость, я обняла его, крепко прижавшись всем телом.

— Катрин, — прошептал Люк и нежно поцеловал меня в висок, — я пока никуда не уехал.

— Знаю, — отозвалась я, вдыхая цитрусовый с лёгкой горчинкой аромат бергамота, исходивший от его одежды. Тепло его кожи, нежность прикосновений, звук голоса — всё это заставляло моё сердце приятно трепетать и, одновременно будило внутри незнакомые жар и голод. Я подняла голову и посмотрела на губы Люка. Я знала, что в гостиной были наши родители, и при них нужно было вести себя благоразумно, но мне казалось, что если я не поцелую Люка прямо сейчас, то умру. Поэтому я поднялась на носочки и осторожно коснулась его губ своими, быстро и стыдливо, словно воровка. Я надеялась, что выдержка Люка будет лучше моей, но увидев, огонь, сверкнувший в его глазах, поняла, что ошиблась.

— Зачем ты меня дразнишь? — спросил он, обжигая дыханием мои губы. А затем поцеловал. Не украдкой, а страстно и уверенно, словно говоря, что не собирается прятаться и готов заявить всему миру о своих чувствах. Его желание передалось и мне. Я перестала осторожничать и увлекла Люка в новый поцелуй, чувствуя приятное покалывание на губах. Но прежде чем окончательно погрузиться в ощущения и полностью утратить связь с реальностью, я успела заметить, что в гостиной стало подозрительно тихо.

С трудом оторвавшись от Люка, я оглядела комнату и вздрогнула, увидев бабушку, которая замерла у входа. Похоже, она всё-таки решилась поставить точку в драме всей своей жизни. В выражении лица бабушки смешивались уверенность и обречённость. Не глядя на присутствующих, она подошла к Брюсу Маккартуру и села на диван рядом с ним.

— Годы тебе к лицу, — сказала бабушка, бросив на него быстрый взгляд.

Брюс Маккартур выпрямился и внимательно на неё посмотрел. Казалось, он уловил знакомые черты и пытался вспомнить, при каких обстоятельствах встретил бабушку.

— Вы? — Незаконченный вопрос повис в воздухе.

— Да, я уже не молода и прекрасна и, наверное, не очень похожа на себя прежнюю, — с горечью произнесла она, — но это я.

Повисло молчание. Брюс Маккартур хотел о многом спросить бабушку, и ей было что сказать ему, но ни один из них не произнёс ни слова. Мы — свидетели этой сцены — тоже умолкли.

Я заметила, что бабушка прятала что-то в сжатой ладони. Неужели какую-то памятную вещицу? Странно, мне казалось, она положила в шкатулку всё, что когда-то связывало её с Брюсом Маккартуром.

Словно в опровержение моих слов, бабушка раскрыла ладонь. На ней лежал простой кулон на серебрянной цепочке: цветок, застывший в смоле. Такие часто продают на ярмарках. Наверное, у каждой девушки в нашем городке есть что-то подобное.

— Когда я получила письмо и узнала, что ты решил разорвать помолвку и вернуться в столицу, думала, что умру. Поэтому собрала все вещи, которые напоминали о нашей любви, сложила в шкатулку и закопала в саду. Даже дорогущее кольцо не пощадила, но избавиться от кулона рука не поднялась, — со вздохом сказала бабушка, — впервые мы встретились на весенней ярмарке. По поручению мамы я покупала овощи и зелень, но задержалась у маленького прилавка, где продавали магические талисманы и украшения. В те времена подобные вещи ещё были редкостью в наших краях, — продолжала рассказывать бабушка, — мне очень приглянулся этот кулон. Он был уникальным, отличался от остальных. Какие цветы обычно заливали смолой? Уменьшенные с помощью магии розы, лилии, хризантемы и другие благородные растения. А тут — люпин, растение, которое в деревнях сажают, чтобы улучшить почву, и никто не замечает его красоты. Разумеется, я не могла пройти мимо, и в уме уже подсчитывала деньги, гадая, хватит ли на покупку, и вдруг появился ты и увёл кулон прямо у меня из-под носа. — Бабушка усмехнулась. — Я тогда очень огорчилась и попыталась побороться за украшение. Заявила, что первая увидела кулон, значит, он должен достаться мне. Глупо, конечно! Ты посмеялся надо мной, а потом сказал, что отдашь мне кулон, если взамен я пойду с тобой на свидание. Наглости тебе было не занимать! — наигранно возмутилась бабушка, — как порядочная девушка я отказалась, да ещё и хотела стукнуть тебя корзинкой с зеленью. — Я и Люк переглянулись, вспомнив встречу в суде. — Но в итоге ты меня уговорил. С этого кулона и началась наша история.

Бабушка закончила рассказывать и вложила украшение в ладонь Брюса Маккартура. Тот вздрогнул, потом побледнел, на несколько мгновений его взгляд затуманился, а затем из глаз полились слёзы, а вместе с ними вышла и пелена, не позволявшая Брюсу Маккартуру вспомнить прошлое.

— Камилла! — воскликнул он и обнял бабушку.

— Получилось! — прошептал Люк и прижал меня к себе. Наконец-то ошибки прошлого потеряли власть над нашими семьями. Мне показалось, словно стены завибрировали, а затем дом будто бы облегчённо выдохнул, и всё дурное вышло через открытое окно. Теперь мы были свободны.

Глава 17

Глава 17