— Не стоит,— вежливо, но твердо ответила Оуне.— Веди, пожалуйста, бот через озеро к вратам Фаладора. Спасибо.

— Эти благодарности...— Госпожа Су покачала головой.— Вы же от этого не умрете.

— Не надо. Мы здесь, чтобы спасти ее.

— Она боится.

— Мы знаем.

— Другие тоже говорили, что хотят ее спасти. А на самом деле они ее... они все затемнили, и она оказалась в ловушке...

— Мы знаем,— ответила Оуне и сделала успокаивающий жест — положила ладонь на руку госпожи Су, которая направила бот в открытое озеро.

— Ты говоришь о Священной Деве и наемниках-колдунах? Что держит ее в заточении, госпожа Су? Как ее освободить? Вернуть ее отцу и народу?

— Но это же обман! — выкрикнула госпожа Су, указывая туда, где в воде появился ребенок, плывущий им навстречу. Кожа мальчика отливала серебряным блеском, а его серебряные глаза молили их о помощи. Потом мальчик усмехнулся, снял с себя собственную голову и погрузился под воду.

— Мы рядом с вратами Фаладора,— мрачно сказала Оуне.

— Те, кто будут владеть ею, будут и охранять ее,— неожиданно сказала госпожа Су.— Но она не принадлежит им.

— Я знаю,— сказала Оуне.

Взгляд ее был устремлен вперед. На озере лежал туман — тончайшая дымка, какая образуется на воде осенним утром. Все вокруг дышало чрезмерным, подозрительным спокойствием. Элрик оглянулся на госпожу Су, но глаза штурмана ничего не выражали, и по ним было невозможно догадаться, какие опасности могут вскоре грозить Элрику и Оуне.

Бог слегка развернулся, и в тумане показалась земля. Элрик «видел высокие деревья над беспорядочным нагромождением скал. Он видел белые известковые столбы, мерцавшие в восхитительном свете. Он увидел поросшие травой холмы, а под ними — небольшие бухточки. Он подумал — не привезла ли все-таки госпожа Су их на остров, о котором говорила, и уже собирался спросить ее об этом, когда увидел нечто похожее на массивную дверь из резного камня и замысловатой мозаики — по виду очень древнюю.

— Врата Фаладора,— сказала госпожа Су; голос ее чуть дрожал.

И тут врата открылись, и оттуда вырвался ужасной силы ветер. Он растрепал им волосы, раздул одежды, впился в кожу, завизжал и заскулил в их ушах. Бот начал раскачиваться, и Элрик подумал, что сейчас они перевернутся. Он бросился на корму помочь госпоже с румпелем. Вуаль сорвало с ее лица. Она оказалась немолодой женщиной, но ее черты удивительным образом напоминали черты девочки, которую они оставили в Бронзовом шатре, черты Священной Девы баура-димов. И Элрик, приняв из рук госпожи Су румпель, пока она возвращала вуаль на место, вспомнил, что никто ни разу и словом не обмолвился о матери Варадии.