С криком отвращения он швырнул меч в сторону, швырнул его в пустоту. Клинок вскрикнул, как женщина, и устремился вниз к далекой земле.
— Ну все,— сказал он себе,— с этим покончено.
И, успокоившись, вернулся туда, где оставил товарищей.
Дивим Слорм сказал ему:
— А где же меч твоих предков, король Элрик?
Альбинос не ответил, он только поблагодарил родича за то, что тот пустил его в драконье седло. Потом они все уселись на драконов и направились к Карлааку, чтобы сообщить горожанам новость.
Зариния увидела возлюбленного на первом драконе и поняла, что Карлаак и западный мир спасены. Элрик сидел гордо, но когда она, выйдя ему навстречу, увидела выражение его лица, то поняла, что он в мрачном настроении. Она видела, что прежняя скорбь, которая уже казалась забытой, снова обуяла его. Она подбежала к нему, он обнял ее, прижал к себе, но ничего не сказал.
Он попрощался с Дивимом Слормом и другими имррирцами и направился в город. Мунглам и гонец следовали на некотором расстоянии за ним. Он сразу же направился домой, потому что ему были не по душе выражения благодарности, которыми осыпали его горожане.
— Что с тобой, мой повелитель? — спросила Зариния, когда он, вздохнув, упал на огромную кровать.— Может быть, ты мне расскажешь — и тебе станет легче?
— Я устал от мечей и колдовства, Зариния, только и всего. Но я навсегда избавился от этого дьявольского меча, хотя прежде думал, что моя судьба — всегда носить его на боку.
— Ты говоришь о Буревестнике?
— О ком же еще?
Она ничего не сказала. Она не сообщила ему, что меч по собственной воле с воем прилетел в Карлаак, проник в оружейную палату и вернулся на прежнее место.
Элрик закрыл глаза и протяжно вздохнул.
— Поспи, мой повелитель,— тихо сказала она. Со слезами на глазах и с печальным лицом она легла рядом с ним.
Она не хотела, чтобы наступало утро.
Буревестник