Она больше не пропустит ни слова из рассказа Саламандры. И плевать на то, что Саламандра — хитрая лживая тварь. Маму это никак не пачкает. Просто… просто… когда еще у Шу будет шанс узнать, какой была мама?!

Глядя на воспоминания Саламандры — живые картинки, почти как делал для нее Дайм — Шу забыла и о Бастерхази, и о Люкресе, и об отце. Обо всем на свете. Она впитывала каждое слово, каждый жест. Замирая от восторга, слушала о коротком романе мамы с одним из старшекурсников, о веселых проделках компании ветрогонов, о том, как на четвертом курсе Зефриду Тальге взял под свое покровительство сам Светлейший и давал ей уроки менталистики.

— А вместо седьмого курса шеру Тальге отправили в Валанту. Лично Светлейший отправил. Ходили слухи, что это была ее практика перед службой в Магбезопасности. Обычно о таком не распространяются, но чтобы валантская королева вдруг запросила на службу ни разу не виденную бресконскую шеру? Полную достоинств, кто бы спорил, шера Тальге наверняка лет через пятьдесят получила бы вторую шерскую категорию. Но тут слишком явно видна рука Светлейшего.

— Но зачем? — Мысль о том, что маму с папой фактически свел глава Конвента, показалась Шу странной и тревожной.

— Светлейший не докладывает. Возможно, он просчитал вероятность второго брака его величества Тодора и рождение одаренных детей. А может быть, его интересовали гномы или зеленые ире. Будете в Метрополии, спросите сами, ваше высочество.

Шу только собиралась задать Саламандре еще десяток-другой вопросов, как их прервали.

— Две прекраснейшие шеры не заскучали в одиночестве? — раздался медовый голос его императорского высочества.

Шу стоило большого труда не ответить: нет, и не собираемся. Вместо этого она обернулась — порывисто, словно услышавшая запах колбасок рысь, и просияла.

— Ах, мой светлый принц!

Ей подали руку, чтобы помочь подняться с кресла, и притянули к себе — достаточно близко, чтобы у юной дурынды затрепетало сердечко. Оно бы непременно затрепетало, будь на месте Люкреса Дайм, но уж изобразить восторг и прерывистый вздох Шу смогла. Даром что ей хотелось послать Люкреса куда подальше. Да хоть в парк, любоваться на звездные фиалки, и пусть его там русалки защекочут насмерть!

— Ваша улыбка освещает мой вечер, — еще медовее проворковал кронпринц.

И пока Шу смущалась, потупив глазки и розовея скулами и ушами, сделал какой-то знак Саламандре. То ли куда-то пойти, то ли кого-то поймать. Впрочем…

За окнами снова подвывало, до крайности тоскливо и голодно. Может быть, Саламандре велено поймать упыря? Судя по кратчайшей вспышке ее злости — похоже на то. Что ж. Охрана кронпринца — ее прямая обязанность, вот пусть и охраняет. А утром можно будет позвать ее к завтраку и послушать еще истории о маме. Каю тоже будет интересно.