— Расскажи мне все, что рассказывал до этого, — попросил Кейлус мягко. — Об этом приступе.

Дважды просить не пришлось. Почти взахлеб паренек поведал, как в начале месяца во время работы потерял сознание, а очнулся почему-то со здоровенной шишкой на затылке и прибавкой денег в кассе; о припадке, приключившемся с ним десять дней назад во время лекции — после чего он день провалялся в отключке, а очнулся в медицинском крыле, куда в предыдущий раз заглянул с той самой шишкой. Ну да, так его и выследили… Это Кейлус посоветовал начать поиски с университета: вероятность, что девицу могло так или иначе туда занести, он счел ненулевой. Тех иномирянок, о которых он слышал (с одной даже имел несчастье свести близкое знакомство), к магическим учебным заведениям тянуло с неумолимостью стрелки взведенного метронома.

Почти не ошибся.

— Мне нужно знать больше, — молвил Кейлус, когда под серой мозаикой воцарилась тишина.

— Это все, что мне известно, клянусь!

Когда ладони Кейлуса, склонившегося чуть ниже, легли ему на щеки, парень расширил глаза, в которых легко и ожидаемо читался брезгливый страх. И — ожидаемо — вовсе не перед тем, чего ему в действительности следовало бояться. Смешно… скудоумные, ограниченные представители нормы. Пребывают в твердой уверенности, что такие, как он, готовы наброситься на любого мальчишку и мужчину, оказавшегося в пределах досягаемости; и даже не думают примерить к ситуации чувства нормальных людей, в большинстве своем весьма разборчивых касательно того, с кем они проводят свой горизонтальный досуг. Не говоря уже о том, кого любить.

Хотя для выродков вроде него любовь, конечно же, вещь дикая и совершенно невероятная. Испытывать которую они не умеют и не способны.

— Знаю. — Почти ласковым, почти неуловимым движением Кейлус сдвинул пальцы со скул мальчишки на его виски. — Но есть то, что тебе неизвестно. Это-то меня и интересует.

Прежде, чем тот сообразил, в чем дело, прежде чем начал рваться и кричать — прикрыв глаза, Кейлус Тибель зашептал слова заклинания, которое еще вчера удосужился освежить в памяти.

Да, к помощи магии Кейлус прибегать не любил. Как и причинять боль тем, кто сам того не желал — и ничего болезненного ему не сделал. А ментальный взлом мага, не доверяющего тебе целиком и полностью, для взламываемого даже у мастера неминуемо обращался пыткой. С весьма вероятным летальным исходом. Кейлус мастером не был, но все же не зря пять лет тешил отцовское самолюбие, облачаясь в опостылую университетскую мантию. Не только же затем, чтобы в один прекрасный день швырнуть на родительский стол диплом бакалавра магических искусств.