...В любом случае, первым делом нужно беглую подругу Инги найти. Живую или мёртвую. А это потеря времени, которое всегда работает против розыскников, подбрасывая новые загадки и тела.

***

Третий день пребывания в клинике оказался почти братом-близнецом второго. Погуляв до обеда по врачам и всевозможным процедурным, раз пять встретившись с прилипчивой тёткой и столько же раз испытав огромное желание проломить ей череп из-за неприятных, скабрезных ухмылок, очевидных поддёвок и язвительных попыток раздразнить, Иванов начал понемногу ненавидеть весь мир.

Ох и достала его эта болезная! Раньше бы, наверное, и внимания не обратил на такое отвратительное поведение или, не особо заморачиваясь, сходу послал куда подальше, а вот поди ж ты... терпит.

Крашеная ловко, филигранно балансировала на той самой опасной грани, разделявшей неприкрытое хамство с завуалированной стервозностью, потому повода послать себя по матушке умело не предоставляла. Зато она изо всех сил вынуждала Иванова сорваться, нахамить, а если учесть, что все их встречи происходили при свидетелях — то выставить себя дураком прилюдно.

Похоже, ей искренне было интересно, на сколько у инспектора хватит терпения выдерживать все её выходки, где у него предел прочности? Не со зла, а так... чтобы кровь в организме не застаивалась, да и краснеет этот мальчишка потешно... Грех не подшутить.

У женщин для таких дам есть ёмкое и точное определение, всегда произносимое с крайней степенью злобы и презрения: «Сучка».

Именно с такой вот, классической «сучкой» и столкнула судьба Иванова лоб в лоб.

...При последней встрече с крашеной в коридоре второго этажа, под одним из кабинетов, она ухитрилась перейти все границы приличия. Проходя мимо, тётка неожиданно сунула прямо под ноги парню свою трость и сразу же, не успел споткнувшийся Серёга принять вертикальное положение, с нарочито шумными извинениями бросилась к нему, буквально повиснув на мужской шее, при этом очень по кошачьи мурлыча.

Все присутствующие отвернулись от такого неприятного зрелища, однако провокаторше общественное мнение было до одного известного места. Она, шумно, с томной хрипотцой, забормотала прямо в ухо обескураженного Иванова:

— Ну что, зайдёшь вечером? Ты умеешь женщину заинтересовать...

После чего с хохотом отстранилась и весело заковыляла по своим делам, оставив багрового от стыда парня стоять с глупым видом посреди коридора.

«Машке, что ли, пожаловаться? Она с ней живо разберётся, — малодушно промелькнуло в инспекторской голове, заставив устыдиться снова. — Свои проблемы нужно решать самому».