Взгляд переместился на текст, а губы, словно помогая восприятию, зашептали:

— Салимова Агиля Рахимовна, 1989 года рождения... местная, адрес прилагается... судима за хранение наркотиков условно... кража... три года... ага... магазин с подельницей подломала ночью, судя по фабуле... отмотала полностью, под УДО не попала... Понятно!

Печать, вызывая Антона, активировалась будто сама собой. Памятуя о прошлой своей ошибке, Иванов повторил призыв трижды — как для самого крайнего случая. Призрак возник немедленно.

— Что случилось? — обеспокоенно осматриваясь, первым делом поинтересовался он.

Вместо ответа инспектор протянул другу распечатку с данными той самой, неизвестной с дачи.

Швец схватил бумагу обеими руками и жадно, копируя шевелением губ напарника, начал читать. Через минуту он довольно, хлопнув по листику тыльной стороной ладони, воскликнул:

— Есть! Мы тоже так думали!

Сергей мигом сообразил, что чего-то не знает.

— Объяснись!

Антон, не выпуская лист с мини-досье Салимовой, уселся на стул возле прикроватной тумбочки, закинул ногу на ногу и только тогда, создав себе максимум бытового комфорта, заговорил:

— Сегодня в этот самый центр реабилитации наркоманов наведались. Мутное местечко, я тебе доложу. Ремонтик дешёвенький, койки на соплях держатся, зато у директора и его зама внедорожники размером с маршрутку. Наверняка на федеральном финансировании сидят... Лечение в этой богадельне, как я понял, условно-бесплатное. Имеешь бабло — помогут ломку пережить, не имеешь — сам дурак. В остальном — всем на всё накласть. Вход-выход, как ни странно, свободный; из мер безопасности — один охранник на входе, да и тот спит. Ну да неважно... В общем, выяснилось, что наша Инга действительно находилась в центре на излечении от наркозависимости с марта по июнь текущего года, потом выписалась и свалила на все четыре стороны. Её еле вспомнили, по картотеке искали... Говорят — кроткой мышкой себя вела. Скромной, бесконфликтной. А вот соседкой по палате у неё как раз была эта самая, — тут он заглянул в лист, — Агиля. Имелись и прочие бабы — помещение на шесть коек, но запомнили почему-то только эту. Они постоянно парой ходили, Библию по углам читали. Но к другим с мессианством не лезли, тихо сами в своём котелке варились.

— Уверовали? — не особо удивляясь, уточнил инспектор. — Среди наркоманов это обычное дело. Они любят к Богу обратиться за помощью. На некоторое время истовость молитвы и ощущение внутреннего изменения к лучшему им даже помогают порвать с прошлым, но потом, в девяносто семи случаях из ста, торчки снова срываются во все тяжкие. А виноватым у них тогда становится Бог, который не уберёг от греха. Удобнее наркошам таким способом собственное безволие перед собой оправдывать: мол, если высшие силы не смогли помочь, то куда уж мне, слабому и насквозь больному человеку. Идиотизм в кубе, короче.